Чтение онлайн

Он спокойно говорил что-то в микрофон. После того как Дебил Канук что-то прохрюкал, полковник казался настоящим оратором.

«Пока не будут арестованы заговорщики, ответственные за то, что был сбит самолет президента Георгия Канука, — сказал он, — границы республики будут закрыты и будет прекращено все воздушное сообщение. Справедливость для народа свани восторжествует».

— Черт возьми! — воскликнул Алеша-Боб. — Какого дьявола, Миша? Они не собираются позволить иностранцам уехать? Чего они от нас хотят? Вот дерьмо! — Замолчав, он взглянул на меня. — Ты плачешь, Закусь?

Я дотронулся до своего лица. Мои щеки действительно были мокрые, а ноздри наполнял морской бриз, соленый от моего собственного тела. А мой токсичный горб между тем бил тревогу на знакомых басовых нотах: «ОТ-чаянье, ОТ-чаянье, от-ЧАЯНЬЕ». Все повторяется. Подъездная дорожка. Стреляные гильзы. Поднявшееся в воздух облако пыли. Дергающиеся тела. Последние слова Сакхи, обращенные ко мне: «Мишенька, пожалуйста. Скажите, чтобы они остановились. Они послушаются такого человека, как вы».

Алеша-Боб выключил телевизор и подошел ко мне.

— Ну же, Закусь, — сказал он и раскрыл объятия.

— Иди сюда! — прорыдал я, склоняясь к нему. Он сел рядом и положил мою голову на свое голое теплое плечо. Слезы лились легко и бесцельно, сами по себе — соленые ручейки, которые текли по телу моего друга, скапливаясь у него в пупке.

— Давай споем рэп, — предложил он. — Ты бы не хотел немножко рэпа, Миша? Помнишь, кто мы такие? Мы Джентльмены, Которые Любят Рэп!

— Я помню, — сказал я. И улыбнулся, чтобы уверить Алешу-Боба, что я не совсем безнадежен.

— Тогда как насчет гетто-тек? Как насчет «Члена в работе»?

— О’кей, — согласился я, застенчиво глядя себе между ног.

— «Ну-ка, посмотрим, как твой член работает, / Посмотрим, каков он в работе», — запел Алеша-Боб в воображаемый микрофон, подражая тону молодой женщины легкого поведения из гетто в Детройте. — «Ну-ка, посмотрим на твой член…»

Он поднес ко мне микрофон. Изображая любовника этой воображаемой женщины из гетто, я запел фальшивым баритоном сутенера из гетто:

— «А ну-ка, посмотрим, как эта киска работает».

Мы оба рассмеялись.

— Молодец, — сказал Алеша-Боб. — Вот как мы это делаем. Настоящее детройтское дерьмо. Ты мой ниггер.

— А ты — мой, — ответил я, целуя его в щеку. Я чувствовал внизу живота что-то яркое и пронзительное. Неужели рэп так вдохновляет? Неужели это правда, что люди, у которых ничего нет, — самые счастливые из всех?

Наши объятия прервал глухой, но упорный рев вертолета. Алеша-Боб подскочил к окну и раздернул шторы.

— Иди сюда, Миша, — позвал он.

— А нужно?

— Посмотри!

Вертолет «Чинук», нечто вроде механической воздушной коровы, громоздкий и неуклюжий, летел над нефтяными вышками, направляясь к Интернациональной Террасе. Я разобрал надпись у него на борту — белые латинские буквы на фоне камуфляжа.

— Бери своего слугу и свой лэптоп. А также твой бельгийский паспорт.

— Зачем?

— Падение Сайгона, 75.

— Je ne comprends pas.

— Поторапливайся, Закусь. Мы сейчас бежим в посольство.

Американская армия прибыла в город Свани.

Американское посольство располагалось в тени небоскреба «Экссон Мобил». Это было недавно построенное четырехугольное здание из оранжево-розового стекла с декоративными лентами из хрома. Само посольство размещалось в здании академии — старом, пастельных тонов. Когда-то здесь получали образование дети царской знати. После атак на американские посольства в Африке вокруг американского аванпоста в Абсурдистане был сооружен ров из траншей и колючей проволоки. Однако собравшаяся толпа была вооружена кусачками, и люди вели себя с напускной смелостью, словно прибытие вертолетов убедило их, что они — статисты в голливудской исторической драме.

Некоторые были постарше, но большинство — юного возраста, одеты в американском стиле. Они несли плакаты, в которых перечислялись причины, по которым их должны были взять на борт вертолетов «Чинук»: «ДЕВУШКА 21 ГОДА. НЕ ПРОСТИТУТКА, ИМЕЕТ СТУДЕНЧЕСКУЮ ВИЗУ В КАЛИФОРНИЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ В НОРТБРИДЖЕ, ПЛЮС У МОЕЙ СЕМЬИ ЕСТЬ СПИРТНОЕ», и «ПОЖАЛУЙСТА, ПОЗВОЛЬТЕ МНЕ УЛЕТЕТЬ С ВАМИ — ТАЙНАЯ ПОЛИЦИЯ МЕНЯ УМРЕТ. ПОТОМУ ЧТО Я ПОЛИТИЧЕСКИ ПРОТИВ ДЕБИЛА КАНУКА, ДИКТАТОРА», и «АМЕРИКА, ЕСЛИ ВАМ НАПЛЕВАТЬ НА НАС, СПАСИТЕ НАШУ НЕФТЬ». Больше всего мне понравился плакатик, который держал пожилой пенсионер с сильной проседью — судя по его виду, в прошлом простой чернорабочий. Тем не менее его плакат был написан на безупречном английском языке: «МЫ НЕ ХУЖЕ, ЧЕМ ВЫ, МЫ ТОЛЬКО БЕДНЕЕ».

— Граждане Америки и Европейского Союза проходят вперед, — закричал Алеша-Боб, расталкивая маленьких коричневых абсурдистанцев. Я подхватил его боевой клич, и даже Тимофей начал вопить вместе с нами.

Подняв вверх свои паспорта, американский и бельгийский, мы быстро пробирались к очереди из VIP-персон, где претенденты на места в вертолете были выше, белее и толще. Единственным смуглым среди них был Ларри Зартарьян, менеджер отеля «Хайатт», который толкал свою мать в объятия офицера из посольства, выкрикивая: «Киста! Смертельная киста! Ее нужно срочно оперировать! Моя мать — ваша мать! Возьмите ее у меня!» Его мама, в черных одеждах (в два раза толще сына, но с более аккуратно подстриженными усами), орала в ответ: «Нет, нет, я не поеду! Он не сможет без меня жить! Он не знает, как жить. Он идиот».

Мы заметили Джоша Вайнера, который быстрой походкой шел за несколькими морскими пехотинцами из охраны, брызгая слюной в свой мобильник.

— Вайнер! — закричал Алеша-Боб.

Вайнер криво нам усмехнулся и показал на часы, намекая, что очень занят.

— Иди-ка сюда! — не сдавался Алеша-Боб. — Не заставляй меня писать в еженедельник выпускников нашего колледжа!

Дипломат вздохнул, выключил свой телефон и подошел к нам.

— Скажи-ка, Джоши, что тут происходит? — спросил Алеша-Боб, по-дружески беря его под руку. — Как ты думаешь, мы сможем пролезть на этот вертолет?