Чтение онлайн

– Север, – повторила Кумико тише, но от этого страшнее.

Я поймал её руку, повернулся и посмотрел туда же, куда смотрела она.

Три дракона разворачивались в небе – невысоко и чуть в стороне от нашего острова…

Как потом подсчитали, в гонке приняли участие сто шестнадцать тысяч человек на семидесяти шести тысячах единиц транспортных средств. Причём более тысячи этих транспортных средств были наземными.

Дело в том, что Ливадия соединена со Срединным островом (в старых книгах его называли континентом, но после того, как Конфедерация окончательно подгребла его под себя, он стал островом; такие вот мы, эстебанцы, мстительные твари, хуже драконов) восьмидесятикилометровым мостом. Построили мост в один год с Башней, но по назначению он использовался недолго – думаю, можно не объяснять, почему.

Как оказалось, за сто лет про мост забыли не все…

Среди летательных аппаратов насчитывалось даже несколько тысяч дрейфующих аэростатов: ферм, воздушных домов, грузоподъёмных баллонов и тому подобного. Кто-то от большого ума рассчитывал на шторм (на этот раз предупреждение дали – впервые за много лет – по планшетам; землюки как бы намекали, что и от них бывает польза), а более умные – на «высокий прыжок», рискованный, но эффективный манёвр. Дело в том, что в экваториальной зоне на высотах более восьми километров существует стабильное воздушное течение – с запада на восток. И скорость его доходит до четырёхсот километров в час. Так что резон был, безусловно, был…

Конечно, наибольшие шансы имели те, кто летел на вертолётах. Понятно, что редкий вертолёт на полной заправке покроет тысячу километров, – но кто мешает подвесить дополнительные баки или набрать воды в канистрах в салон, в багажный отсек или в кабину? Многие так и сделали; другие многие – понадеялись на озёра и реки Срединного.

Вертолётов на старте набралось одиннадцать тысяч пятьсот (разумеется, приблизительно). И ещё две сотни автожиров. Они стягивались поближе к Стене, и уже к началу третьего дня все острова и скалы были усеяны ими. Потом подсчитали, что ещё до начала гонки разбились на посадке или столкнулись в воздухе двести четырнадцать машин, шестнадцать человек погибли, сто пятьдесят девять канули в таигу…

Но основной, конечно, вид транспорта был дирижабли всех вообразимых классов и размеров. Откуда-то взялись даже древние «пароходы» (это у которых один из отсеков наполняется просто горячим воздухом) и «авоськи» (самоделки из длинного шеста и закреплённой на нём сетки, набитой стандартными плёночными баллонами для летающих ферм; после войны их понаделали много, очень много, но последние несколько лет на глаза мне они как-то не попадались). Разумеется, больше всего было спортивных и полуспортивных баллонов-сольников и двушек, пассажирских купе, пикапов, омни…

Кто мог – чалились к островам и скалам, кому не хватало места – просто дрейфовали поближе к Стене.

Когда Подколодные и Юрка-Гавриил услышали, прочитали, поверили глазам, осознали и прониклись, то приняли решение: они-то и будут первыми! Поскольку ни о возрасте, ни о способе приобретения транспортного средства ничего сказано не было.

Остаток времени до начала гонки они провели в рассуждениях, кто из них какой пост займёт в будущем правительстве планеты и чем запомнится благодарным современникам.

Это был просто повторный кошмар: драконы заходили на меня, тормозя широко распахнутыми когтистыми крыльями и перепонками на раскрывающихся рёбрах, выставив вперёд лапы – уродливые, с узловатыми пальцами крестовиной, и на средних пальцах загнутые чёрные твердейшие и острейшие когти, способные порвать листовое железо и раскрошить камень, и головы на длинных шеях опущены вниз, пасти приоткрыты, маленькие глазки чуть видны из-под бронированных век… и, как в кошмаре, я не могла бежать, я косо висела в воздухе, еле перебирая ногами, и не могла дотянуться ими до земли, а драконы налетали – медленно, но неудержимо, как поднимается жижа в болоте, в котором ты тонешь, мне иногда это снилось тоже: если не драконы, то болото.

Или – я падаю, я ничего не вижу или вокруг просто ничего нет, но я знаю, что падаю. Падаю очень долго.

Ракеты, кричал Север, он стоял на одном колене и целился, положив револьвер на сгиб локтя, откуда у него револьвер, его же убьют или посадят, отправят на торф, это то же самое, что просто убьют, с торфа не возвращаются – так говорят. Я бежала за ракетами, они в сарае слева, зелёная коробка.

Опять приходят драконы, и я бегу в сарай. Там надо спрятаться, закрыться, запереться, переждать.

Выстрел похож на вскрик, только очень короткий.

Я не знаю, куда я ему попал, но, наверное, попал больно, шкуру пробил – потому что дракон сразу отвернул, а пара других, летящих следом, забили крыльями и ушли на высоту. Я был почти уверен, что теперь они уберутся к духам, потому что драконы – трусы, я уже говорил, да? Вообще странно было само это их появление здесь, неподалёку от Стены, их явно согнали откуда-то, и они мечутся в панике, не зная, куда сесть…

Я ошибся.

Коробки не было.

Я поняла, что сейчас упаду, и успела упасть раньше, сама, на колени и на руки. Невозможно было понять, это просто темно – или я ничего не вижу. Снаружи ударили ещё два выстрела, и меня вырвало.

Я стояла на четвереньках, шатаясь, и вяло размышляла, рухнуть ли мне прямо в лужицу – или попытаться откатиться в сторону?

И вдруг стало холодно.

Холод не охватил меня, не проник – это всё действия, требующие какого-то времени, действия продолжительные, подразумевающие вытеснение холодом моего тепла. Ничего похожего: с этим холодом мы вдруг – в один миг – совместились. Моё тепло никуда не делось, но это не имело уже никакого значения.

Было так: позади, где оставалась дверь – незапертая (дура, немедленно встать, немедленно запереть!), – открылось окно в какое-то нездешнее чёрное место. Там было небо без лун и без звёзд, и по выглаженному, отполированному чёрному льду призрачный ветер вечно, вечно, вечно гнал невидимую колючую позёмку…

Холод был такой же призрачный, как ветер. И такой же вечный.

Я знала, что, если обернусь, увижу именно это.

Я обернулась. Коробка стояла там, где должна была стоять, – слева от двери. А я почему-то стала искать справа. Или у меня опять перепуталось правое и левое. Так иногда бывает…