Чтение онлайн

О да, «Девушка с персиками» и длинно тянущиеся по темной воде речки Вори сочные зеленые водоросли. Поддельного русского стиля церковка, которую я старательно рисовал гуашью на серой бумаге. Перламутровое шелушение врубелевских майолик. Разлапистая «избушка Бабы-яги», куда хотелось забраться, хотя детство уже кончилось. Пыльно-восковой запах музея. Облака, низко плывущие в бледном небе.

Мои родители три года снимали дачу на 55-м километре, в трех километрах от Абрамцева. Я туда ездил на велосипеде по щербатой дороге, кое-где почему-то вымощенной блоками красного ясписного мрамора.

Велосипед «Спутник» подпрыгивал на рытвинах и толстенных, отполированных прохожими и велосипедистами корнях сосен – их оранжево-фиолетовые стволы уходили в небо. А я отмахивал на своем пути ветки акаций, сиявшие солнечно-желтыми цветками.

Через неделю срывал только-только созревшие стручки и, высеяв на ладонь блаженного вкуса и запаха ядра, делал «пищалки». Катил, подпрыгивая на корнях и рытвинах, отпустив руль, и пищал, будто счастливая птичка.

Колесо вихляло. Пару раз я падал и обдирал колени.

Впрочем, о подобном куда лучше написал Набоков.

Когда-то давным-давно я был с отчимом и мамой во Фрунзенской: это рядом с Сочи; прибыли мы туда на Ту-104 в адлерский аэропорт. Потом мы даже оттуда отправлялись куда-то на четырехместном самолете чехословацкого производства. Помню, летели вдоль берега, а сбоку стоял Кавказ. Со снегом.

Потом я попал в Адлер, наверно, в 1983 году, после московской Олимпиады. И было так.

Мы большой компанией собрались в Гюльрипш отдыхать. Самолет вылетал из Внукова рано утром, а до того мы отмечали день рождения Васи Макаревича и во Внуково приехали вовсе пьяные. Мы – Маша Порудоминская, Коля Козлов, подруга Маши, имя позабыл, и я. В самолете пили коньяк, а Коля играл на блокфлейте «Зеленые рукава».

Вообще-то мы летели в Сухуми, но приземлились отчего-то в Адлере. Было жарко и душно, очень хотелось спать. Пройдя контроль, мы ушли под тень кустов рядом со взлетно-посадочной полосой и легли на колючей южной траве – не было сил сразу ехать в Абхазию.

Я помню, что, когда засыпал, вокруг очень сильно пахло керосином. А проснулся оттого, что меня шершавым языком лизнула корова, пасшаяся на обочине адлерского тармака.

Эта гора находится в Крыму, восточнее Судака. Она очень красива, над ней вечно тянутся облака. Между двух ее вершин, в распадке, кое-где еще видны остатки керамического водопровода, устроенного не то греками, не то генуэзцами, не то татарами от горного источника.

Он давно пересох. Вместо него была глубокая яма, до краев засыпанная сухими листьями мелкого, скукоженного ветром дуба. Мы в нее прыгали с высокого каменистого края, будто на батут, затем чихали от пыли.

И спускались к морю вниз.

В крошечной бухте – ларек, похожий на русский сарайчик, где я купил бутылку сицилийской минеральной воды. Было жарко. Я попил воды, снял сандалии, потоптался вдоль прилива. Средиземное море было густого синего цвета, небо бледное, куда-то плыл – в Ливию? – огромный танкер.

Кафе, где мы пили фраппе (удивительное греческое изобретение – остывший растворимый кофе, взбитый со льдом), было украшено византийскими флажками с двуглавыми птичками. Было очень жарко, но чуть продувал ветерок.

Ниже нас были цитадель Фессалоник, кое-где еще облепленная хижинами, построенными, наверно, беженцами из Смирны, и чистенький монастырь, он же Православный университет. Оттуда время от времени доносились дурные вопли павлинов. Мне так никто толком и не объяснил, зачем монахи разводят этих птиц. Основная версия такая.

Павлин – символ дьявола, вот монахи и лелеют его, чтобы не забыть, как ужасна земная жизнь. Не очень убедительно, хотя езиды, которых нередко называют чертопоклонниками, действительно почитают положительного бога в виде павлина. Но это все равно туманно, как душный воздух в Салониках в августе. И где персидские манихеи, а где греческие исихасты?

Где-то далеко, на краю выгнутого морского горизонта, маячила в солнечной мгле гора Олимп.

На юг от горы – небольшое Черное море, а дальше – Турция, прочий Левант и Африка вплоть до Антарктиды. На север – крымские степи, Дикое поле, Украина и Россия вплоть до Северного полюса. Под горой расположен придурковатый и хамоватый город Ялта. Он особенно хорош зимой, когда, если повезет, чахлые пальмы, растущие вдоль набережной, растрепанными шапками покрывает мокрый снег. Во всяком случае, я так думаю.

Неподалеку виднелась скала Святого Павла, на которую якобы напоролся корабль, везший апостола в Рим. Рядом с пристанью стоял роскошный ярко-красный, весь в никеле, автобус Leylands, сделанный не позже 1968 года, – таких на Мальте, к счастью, еще много. На выцветшем уже весной газоне местные старички играли в странную игру вроде петанка, но не с шарами, а с металлическими цилиндрами. Наверно, в такой маленькой стране шары катать бессмысленно.