Шрифт:
– Понимаете, дорогой друг, это ведь очень непросто – ждать. Ждать да догонять – хуже нет. Это сказал народ, а народ мудр, зря не скажет.
– Да я понимаю, Педро, только мне от этого не легче. Это для вас они результат научного эксперимента, а для меня… Никогда себе не прощу своей глупой поспешности. И никто не сможет убедить меня в обратном.
Педро сделал неторопливо-важное движение рукой, словно из богато инкрустированного самоцветами, кубка пригубил драгоценное вино знаменитых севильских мастеров. Посидел немного в задумчивости, глядя в потолок прижмуренными от удовольствия глазами, оценивая вкус. Медленно глотнул. Причмокнул, еле слышно выдохнул через нос и сказал:
– Не бери в голову, Алекс, если бы на свете всё было просто, зачем бы были тогда нужны мы? Вот сейчас ты – важный человек, у тебя целый научный отдел – ЧД. Под тебя созданный и на тебя работающий. Даже Карчмарь работает на тебя. Даже я, формальный твой начальник, исполняю все твои прихоти. Разве вам это не льстит, Алехандро? Ну, да, работа не идёт. Да, не удаётся пробудить разум в дронах. Пока. Но вы назовите мне научное заведение, где работа идёт сразу, без сучка и задоринки. Где? Где оно такое заведение? Возьмите ядерщиков… Или, вот, например, ракетчиков. Сколько они ракет перемолотили, сколько народу положили, прежде чем смогли вывести на орбиту маленький бибикающий шарик? Призываю вас, Алехандро, вдумайтесь в это. Великие «К», культ которых я здесь повсеместно наблюдаю, разве вам не пример? У них тоже были тяжелые времена, но ведь они не падали на пол и не бились в истерике. Наоборот, напасти только укрепляли их. Вот и ты, представь себе, что сейчас самое время закалять свой характер, тренировать силу воли и оттачивать великолепие разума.
И он ещё раз сделал величественное движение рукой и причмокнул.
Некоторое время спустя они сидели неподвижно и молча, думая каждый о своём, и глядели в окно, на тянущиеся от земли и до низких, всклоченных туч рваные струи снега с дождём. На покрытую мокрой снежной кашей утоптанную площадку перед Карчмой. На обвисшие от налипшего льда и снега голые ветви окрестных кустарников и на еле видимые вдали сопки, по которым ползал тяжелый, холодный, дождевой туман. Наконец, Алекс заговорил:
– Я не впадаю в истерику и не бьюсь об пол, но и пребывать в благодушии не могу. Мне кажется, я реально оцениваю ситуацию, а она сейчас такова, что у нас… у меня ничего не выходит. Всё как было два месяца назад, так и осталось. Сам видишь – они не просыпаются, а я не знаю, что надо сделать, чтобы их разбудить. Уже, кажется, всё перепробовали: и включали их по-разному в разные корпуса, и операторов им меняли, и архивы Корнея пересмотрели, всё, что нашли. Но до сих пор так и неясно, отчего и как они у него проснулись, в какой именно момент. И сами кристаллы, как только не исследовали, только, что лазером не вскрывали. И меня дома психологи измучили своими тестами, как кролика, видеть их уже не могу. С работы ушел, институт поменял, изучаю теперь роботостроение. Сам захотел, а родители недовольны, хоть и молчат пока, думают, что я с какими-то авантюристами связался. Но это всё так… можно перетерпеть. Самое главное, что я сам недоволен, мне самому противно моё бессилие и моя бесполезность…
Со стуком и топотом вышел из мастерской громадный, чёрный паук Карчмаря, с каким-то непонятным агрегатом под мышкой. Зыркнул на них окаянным глазом, буркнул что-то типа – «развелось бездельников, работать мешают», и грузно пошагал на улицу, громко хлопнув выходной дверью. Алекс тяжко вздохну, а Педро, как ни в чём ни бывало, продолжил свои упражнения в моторике. Совершив очередной цикл движений, он несколько громче обычного глотнул, шумно выдохнул и, важно растягивая слова, произнес:
– У каждого своя миссия в этом мире, Алехандро. Своё место под Солнцем – один всю жизнь роет землю лопатой и вынужден довольствоваться дешевым портвейном, а другой летает на личном лайнере и пьёт вино по сто тысяч за бутылку. И при этом, при этом, прошу заметить! Оба могут быть абсолютно счастливы. Но! – он сделал длинную театральную паузу. – Могут и не быть. Такие вот дела.
И он вновь торжественно совершил одухотворяющий жест, а Алекс рассеянно посмотрел на него и попытался представить себе, какое место под Солнцем между лопатой и лайнером, занимает содержимое его бокала. А Педро между тем продолжил:
– Не важно, дорогой Алехандро, удастся вам выполнить свою миссию или нет, это не столь важно. Даже, я бы сказал, наоборот, многие в научных кругах были бы очень рады, если бы вы её провалили. Ведь иначе им придётся пересматривать многие свои теории и переделывать многие свои работы. Им придётся отказываться от своих устоявшихся убеждений и признавать себя недостаточно прозорливыми в этом вопросе. Да кому это может понравиться? Сейчас ты, уважаемый авторитет, мэтр с веским мнением и высокой зарплатой, а через пять минут – просто, недальновидный работник. Кто с таким положением согласится? Очень и очень немногие. Почти никто. Я ведь уже говорил вам, кабальеро, что вам никто не верит. Ну, почти. Не хочет верить. Поэтому, в будущем, не ждите никаких преференций с их стороны. В лучшем случае это будет холодное непонимание с лёгким налётом отторжения, хотя, конечно, без явного противодействия – всё-таки вас курируют достаточно высокие фигуры. Ну, не представители высших эшелонов, но всё же… Это надо помнить постоянно. Естественно. Помнить и всегда учитывать в своей многотрудной деятельности на благо нашего горячо любимого, э… клиента, нашего, э… замечательного Острова.
Алекс хмыкнул – куратор их исследовательского отдела ЧД, Василий Васильевич – начальник Службы безопасности Северного Полигона компании Дроны России, которая организовала и вела в купе с Военным ведомством весь игровой проект – Остров Дронов, явственно проступил сквозь облик Педро:
– Похоже.
Педро отвёл руку с невидимым бокалом в сторону и слегка приподнялся, взглянув на Алекса:
– Вы так считаете? Рад, я очень старался.
И снова устроился поудобнее и приблизил руку:
– Вполне возможно, что нам пришла пора немного обдумать состояние наших дел. Оценить, так сказать, первые успехи и первые огрехи. Однако это не значит, что обдумывание должно перерасти с самоистязание.
– Хм, – сказал Алекс, и они вновь задумались каждый о своём.
А дождь всё шел, и в мутной его пелене мутные туманные тени всё ползали по отдалённым сопкам, а время между тем, приближалось к дневному облёту – к половине дня Островного.
С тех пор, как дилетантская наружка Полицмейстера не принесла никаких результатов кроме конфуза, неприкрытый надзор за Карчмой и её обитателями осуществлялся с вертолётов Среднеземного Факторианского Управления Полиции. Ровно в двенадцать дня вертолёт с полицейскими на борту, выныривал из-под обрыва, на котором располагалась база Особого аналитического отдела ЧД, делал горку с зависанием и улетал назад в Факторию. Аналогичное деяние совершалось и вечером, в шесть часов. Цель подобных демонстраций была неясна – толи полиция пыталась подобным образом выведать, чем же тут занимается Карчмарь и его беспокойные постояльцы, толи под давлением общественности, напуганной одиозностью его фигуры, пыталась осуществить дистанционное воздействие правового порядка. А может просто, полицейские добросовестно отрабатывали бзики своего недалёкого начальства. Ясно было только одно – влиять и воздействовать иным путём полицейские не решались. И дело было здесь не только в явном покровительстве над бригадой Алекса военных и Службы Безопасности. Дело во многом было в самом Карчмаре. Алекс усмехнулся, вспоминая недавний случай…
Осень заканчивала своё пребывание на Острове и готовилась передать полномочия зиме – повсеместно сворачивала некогда яркие лиственные декорации с деревьев и кустарников, загоняла в запасники и хранилища реквизитов плотно-белые, летнего отлива, дождевые облака, поспешно прогоняла на юг припозднившихся перелётных птичьих странников. Нагоняла мути, во всё чаще штормующее, холодеющее море, и меняла окрас небес с пронзительно синего на белёсо-голубой. На Острове постепенно наступал мёртвый сезон зимних штормов – с обледеневшими, скользкими скалами, чёрными, продрогшими в холодные мрачные ночи, корявыми деревцами, шквальными ударами ветров и противно налипающей на дроновские ходульки красной островной глиной вперемежку с мокрым снегом.
Службы Факторий готовили и приспосабливали свои объекты к зимнему ненастью – что-то укрывали, что-то герметизировали, что-то обесточивали. И в связи со снижением транспортного сообщения с Большой землёй из-за частых штормов, подготавливали запасы материалов и ремонтных частей для обеспечения нормального функционирования в зимний период всей большой игровой системы – Остров Дронов.
С утра тот день задался. Размазав низкие, рыхлые тучи вкруговую по линии горизонта, ветер стих, и сквозь мутный купол небес проглянуло тускло тлеющее Солнце. Повеяло теплом и над Островом поплыло марево испарений. Стало тихо и слегка томно, лишь море, раскачанное накануне северным ветром до состояния шторма, не спешило успокаиваться, мерно урчало, ворочая тяжелыми, сглаженными волнами прибрежную гальку, и бессильно швыряло грязную пену на громадные нерушимые валуны и монолитные скальные массивы.