Чтение онлайн

— О, не беспокойтесь. Желаете вина?

— С огромным удовольствием промочу горло, в это время года дороги особенно пыльны.

Глядя, как новый собеседник разбавляет вино, легат уверился в том, что перед ним несомненно образованный человек.

— Куда держит путь почитатель Аримы? [6]

Что может быть лучше, чем начать беседу со столь простого и ни к чему не обязывающего вопроса.

— Как обычно — на поиски истины. — И, сделав большой глоток из кубка, философ хитро прищурился. — Куда еще можно идти в такой тоге?

Легат улыбнулся, кажется, он угадал, ему удастся отвлечься.

— Вы надеетесь в пути найти истину?

Воин вспомнил притчу о древнем мыслителе Морисиусе, который решил, что истина «там, где нас нет», и отправился в путь, но кроме истоптанных сандалий и многочисленных побоев ничего в путешествии не нашел.

— Как было бы легко, будь все так просто. Я могу рассказать вам притчу об одном древнем мыслителе…

— О, спасибо, но я ее знаю. — Разговор разговором, однако слушать лекции об известных ему вещах легат не хотел. — Тогда как вы надеетесь найти истину?

— Конечно же в диалогах с умными людьми, которые встретятся в дороге.

— Вы считаете, что вам непременно такие умные люди попадутся?

— Ну вы же встретились? — Философ облокотился на столешницу и пристально посмотрел легату прямо в глаза. — Надеюсь, я не ошибся и вы достойны беседы. — Воин, который всегда мог легко побороть свой страх, сейчас от этого взгляда и проникновенного голоса буквально покрылся холодным потом ужаса. — Но я думаю, что не ошибся, приняв ваше приглашение. — Философ чуть изменил свою позу, и наваждение ужаса растаяло, будто его и не было никогда. — Не может же всем известный командующий второго легиона оказаться глупцом!

— Вы знаете, кто я?

На Вариане не было формы легионера, обычная дорожная одежда, столь популярная у множества патрициев.

— О! Меня иногда подводит зрение, но не память. А один раз стоит посмотреть на ваше волевое лицо, и оно навсегда запомнится любому.

— Вы преувеличиваете!

Легат очень не любил лесть.

— Нисколько, поверьте. У вашего профиля просто изумительный типаж. Будь я скульптором, всенепременно пригласил бы вас позировать для бюста какому-нибудь военачальнику древности.

— И кого бы вы изобразили в герои?

— Я вот гляжу на вас, и мне кажется, что все, что мне довелось читать об Оксилиане Втором, можно воплотить, взяв за основу ваши черты лица.

Легат едва удержался, чтобы не вздрогнуть. Сама мысль, что его сравнили с этим древним царем, казалась ему кощунственной.

— Хм-м, мне кажется, что нет ни малейшего сходства.

— Вам не понравилось такое сравнение? Да, многие считают его предателем и никчемным правителем. Но те, кто так думает, просто неспособны оценить величие им сделанного. Если бы он не совершил в свое время то, что посчитал нужным, Уир никогда не смог бы достичь тех высот и могущества, которые выпали на долю империи. Боюсь, вообще, пойди история иначе, ни о какой Винийской империи и речи не было.

— Возможно, вы и правы.

Легионер не то что был не согласен с философом, но Оксилиан и его поступок и правда часто трактовали как предательство.

— Возможно?! — Философ чуть не опрокинул бокал в жесте пренебрежения. — Неужели и вы придерживаетесь мнения, что Уир в то время был способен остановить орду?

— Как военный я не могу не думать о том, что шанс отбиться за крепкими стенами города у Оксилиана был.

— И как военный вы не можете не думать о том, что Уир, который тогда был всего одним из многих городов Илийского полуострова и насчитывал не более двенадцати тысяч жителей… — Одетый в голубую тогу мыслитель настолько разошелся, что, активно размахивая руками, все же опрокинул свою чашу на стол. — Ой. Извините.

— Ничего страшного. — Легат жестом подозвал трактирщика, велел привести стол в порядок и принести им еще кувшин вина.

— Так вот. — Когда на столе убрали, философ наполнил свою чашу вновь и продолжил монолог, будто и не было этого вынужденного перерыва: — Скажите мне как военный. Каким образом двенадцатитысячный город мог отбиться от кочевой орды в тридцать тысяч дикарей?

— Шанс был, это возможно. Отсидеться за крепкими стенами, вынудить дикарей отступить.

Легата начал увлекать этот спор.

— Сколько городов пало на пути орды, прежде чем эти дикари пришли под стены Уира?

— Пять, если не врут летописи.

— Среди них был и Окрис. Согласно этим же летописям в том городе, самом могучем и крупном на всем Илийском полуострове, в то время проживало больше двадцати тысяч человек. А его стены были в два раза выше стен Уира того времени. Разве не так?

— Так. Но это все равно не повод открывать ворота и сдавать город дикарям!

Легионер сейчас спорил больше ради самого процесса спора, это увлекало.

— А что случилось с городами, которые сопротивлялись? Разве мы о них не знаем только по летописям и раскопкам? Всех их сровняли с землей, жители были вырезаны — даже старики, женщины и дети! Вся их великолепная архитектура, которая там несомненно присутствовала, была уничтожена. Мы можем о ней судить только по рисункам винийских мастеров.

Сказанное настолько было близко тем страхам, которые испытывал легат до этого разговора, что у бывалого легионера предательски задрожала рука. Именно так падет Винисис, будет превращен в пыль — под ударом восточных варваров! Картина разгрома отчетливо предстала в его воображении. Металл чаши предательски согнулся в его руке.

— Это был возможный исход, Уир мог быть разрушен так же, — взяв себя в руки, ответил легат.

— По моему мнению, единственно возможный, выбери Оксилиан путь войны! Но он нашел в себе силу воли. Выбрал иной путь. Он договорился с ордой.

— Открыл ворота, да, я помню, впустил дикарей за городские стены.

— Вы пропускаете важный момент. Оксилиан не просто впустил орду. Он выдвинул определенные условия, в результате которых, да, вся власть в городе перешла к вождям орды. Но именно этот хитрый ход удержал орду от разрушения Уира! Город остался цел, его население выжило. А когда те вожди орды, которые предпочли остаться в городе, породнились с жителями Уира, что произошло?