Чтение онлайн

– Лучше бы тебе лечь и не испытывать судьбу.

– Я вся в песке! Как ты себе это представляешь?

В итоге моя взяла – я кое-как обмылась. Фома отпустил меня в душ при условии, что я не стану запираться, и все время, пока шумела вода, он ходил туда-сюда у дверей. В общем, поплакать не было никакой возможности. А так хотелось. И нога стала болеть сильнее, и душа ныла. Бог его знает, отчего больше.

Кое-как вытираюсь, натягиваю ночнушку и выхожу. Фома опять подхватывает меня на руки, выходит в коридор, в котором мы и сталкиваемся с Диего!

– Диос мио, Женя, прости! Я не знал, что ты не одна, я уйду… – тараторит тот на испанском. За время нашей дружбы я успела его немного освоить, так что без проблем понимаю торопливую речь друга.

– Все нормально. Останься. Я просто повредила ногу. Фома мне помогает.

– Что-то серьезное? Как же так?!

Как и любой испанец, Диего очень… очень экспрессивный парень. С таким же успехом я бы могла сказать, что смертельно больна – его реакция была бы похожей.

– Да нет. Все не так страшно, как кажется.

– М-да, я, похоже, и правда лишний, – хмыкает за моей спиной Феоктистов. – А он ничего. Кажется вполне искренним, – и переходит на английский, – Привет. Я Фома. Женин друг. А ты, стало быть…

– Диего. Спасибо, что помог. Если бы я только знал!

– Ну, теперь знаешь. Передаю нашу пострадавшую с рук в руки. Не буду мешать.

– Фома, – лепечу я.

– Завтра увидимся.

Растерянно смотрю на опустевший коридор.

– Я точно ничему не помешал?

– Нет, – шепчу. – Проводишь меня до спальни? Не знала, что ты вернулся.

– Еще вчера.

– А сегодня уже поругался с Кимом? – из последних сил выдавливаю улыбку. Диего всегда после разборок с другом приходит в мой сад выпустить пар – подрезать кустики и подравнять клумбы.

– Да пошел он, – экспрессивно машет рукой. – Лучше расскажи, как тебя так угораздило?

– Фома вроде все объяснил. Неудачная партия в пляжный волейбол.

– Ох уж этот Фома! Я думал, он на меня бросится, серьезно. Так глянул, что ух… Посмотри, до сих пор дрожат руки. Ох ты ж черт, я их даже не вымыл. Сейчас…

Диего уходит, в кране журчит вода. Стучат шкафчики в кухне – мой испанский друг чувствует себя как дома в моих апартаментах. А потом он возвращается с переносным столиком, на котором накрыт легкий ужин и стоит бутылка вина.

– Пить не буду, – предупреждаю. – Я на обезболах.

– Жаль. Я бы не отказался от компании. Да и пьяненькую тебя хотя бы можно разговорить. Ужас как хочется посплетничать.

– Да я вроде и так не молчунья.

– И я всегда удивлялся этой твоей особенности – говорить, не сказав ни слова важного. Эта ваша северная закрытость обескураживает парней вроде меня.

– А нас обескураживает ваша непосредственность.

– Так проще. Меньше негатива остается внутри. Мы сразу его выплескиваем. Пф… И нет его! – Диего шевелит пальцами в воздухе, подкрепляя свои слова жестами. – А вы все в себе носите. Даже не спорь. Этот твой… друг, – Диего закатывает глаза, демонстрируя тем самым, что ни на минуту не поверил в нашу дружбу, – хотел мне зарядить в челюсть, но не стал. И теперь, я уверен, места себе не находит.

– А если бы зарядил? – смеюсь.

– Уже бы знал, что ко мне тебя ревновать не стоит, – подмигивает. – А так надумает, чего нет… Будет мучиться. Или ты этого и хотела? А, хитрая бестия?

Глава 14

Не знаю… Не могу себе объяснить, какого хрена меня так подорвало. Лежу, гляжу в потолок, по комнате скользят тени, которые разгоняет свет фар проносящихся по улице байков. Живу я в забытом богом месте, и трафик здесь не то чтобы мощный. Зато рев моторов, отражаясь от нависающих над узким проездом домов, звучит, словно в усилителе. Башка лопается. Закрыть бы окно. Но кондер здесь сдох еще, кажется, в прошлом столетии. От жары немного спасает лишь легкий сквозняк. Закупорься я – и тут за полчаса образуется баня. Раньше было плевать. А теперь… Теперь нет. Потому что я, наконец, вроде как согласился, что достоин нормальной жизни. Реши я задержаться в Тае на более длительный срок, уже, наверное, подыскал бы жилье получше. А так, какой смысл?

Открываю чат с Давидом – моим старым приятелем, с которым мы мутили совместные проекты еще в институте. Из всех предложений, которые мне до сих пор поступают, его мне понравилось больше других. Даже чувствую легкий зуд азарта, которого уже не испытывал тысячу лет. Подумываю согласиться. И лишь одно тормозит – тогда мне надо будет уехать. А тут Женька и… Короче, все сложно.

Встаю. Шлепаю босыми пятками по полу. Достаю из холодильника банку колы, открываю и с жадностью отхлебываю. С верхней полки на меня косится початая бутылка дешевого бурбона. Но рука даже не тянется. Алкоголь не решает проблем. Я три года им глушил чувства. И что? Это ни черта не изменило. Мне все равно пришлось с ними разбираться. По-честному и на трезвую.

Интересно, они трахаются?

Стоит представить Женьку в руках этого прилизанного испанского мачо, как черти внутри оскаливаются. И вот какого хрена, казалось бы? Я же все для себя решил. Нет никаких сомнений, что на этом этапе жизни я тупо не готов ни к каким отношениям. Но чем больше времени мы с Женькой проводим вместе, тем отчетливее звучит в голове вопрос – а, собственно, какого хрена?

Впрочем, что об этом думать, да? Любые вопросы сняты. Ты получил, что хотел. Так? Ну, вот и живи с этим. Но почему-то это почти невозможно схавать. Может быть, все дело в том, что еще несколько часов назад наша жизнь могла пойти совсем по другому сценарию. Сценарию, который полностью избавлял меня от мук выбора и предусматривал для нас с Женькой лишь один путь – вместе.

На первый взгляд, конечно, я не хотел такого развития событий. Тупо не был к нему готов. Но парадокс в том, что когда этот сценарий скомкали и выбросили в мусорку, я почувствовал вовсе не облегчение, а как будто бы возмущение даже. Ведь какого черта? Сначала напугали нас до чертей, а когда я уже почти свыкся с мыслью, что стану батей – бах, и… ничего. Кто так делает? Это все равно, что пообещать рассказать какую-то, блин, сенсацию, а потом бросить – ой, знаешь, я передумал.

Ну, то есть я ведь представил Женьку пузатой. В моей голове мы уже обо всем рассказали родителям, и даже провели гребаную гендер-пати. Было стремно – капец. Ага, в моих долбаных фантазиях… Я уже не высыпался, я уже почувствовал неудовлетворенность от нашей стухшей после родов интимной жизни, я подержал мелкого на руках и был, прости господи, им обделан. Я это прочувствовал, смоделировал внутри себя ситуацию и ее прожил, прикиньте, а тут такой облом.