Шрифт:
Я и пионером-то был никаким… Мама моя тогда в универмаге работала и выбрала для меня великолепный шелковый красный пионерский галстук. И вот прием… Линейка… Нам торжественно повязывают галстуки… И мне повязали галстук… какой-то сатиновый грубый в пятнах… А мой, оказывается, какому-то дядьке из гостей повязали. Мне тогда этот пионерский «энтузиазизм» как палкой отшибли…
А о комсомоле, это уже в старших классах, мне и не предлагали. Видно, чувствовалась во мне какая-то бедовость, какая-то червоточинка. Хотя я сам себя считал очень спокойным, послушным и исполнительным.
Помню фразу нашего учительницы-зауча школы №348 на Бауманской (возле Елоховской церкви): – У нас в школе два бандита, один закрытый – Гершвильдт, другой открытый – Музис.
Я тогда так и не понял, за что это она нас так наградила.
Закончив вечернее отделение геологического факультета МГУ, меня призвали на год в ряды наших доблестных вооруженных сил!
И вот – Армия!
Окончив 6-месячные курсы учебной части (учебки), готовившей солдат к работам с пусковыми установками "земля-воздух", я был командирован в действующий гарнизон под Алма-Атой.
Подвоз ракеты из хранилища к пусковой…
Через пару месяцев мы должны были сняться с места и принять участие в учениях. Чтобы не снимать дивизион, если объявят учения, ведь он успешно нес боевое дежурство, порой и внеочередное за другие соседние гарнизоны, так сказать «за того парня», наш командир, мудрый предусмотрительный полковник, получил разрешение на разворачивание и подготовку дивизиона, стоящего на консервации.
Конец ознакомительного фрагмента.