Чтение онлайн

Откуда она может знать, что на мне вчерашняя же рубашка?

– Итак, почему же ты в такой спешке покинул место, где проснулся утром? – спрашивает она.

Я смотрю вниз на свою рубашку, а потом на свои ногти. Каким образом, черт возьми, она узнала, что сегодня утром я собирался в спешке?

– У людей, которые не следят за собой, не бывает таких ухоженных рук как у тебя, – продолжает она. – Этому противоречит горчичное пятно на твоей рубашке.

Я снова оглядываю свою рубашку с горчичным пятном, которое до сих пор не замечал.

– На твоем бутерброде майонез. А горчицу вряд ли добавляют в завтрак, тем более ты с такой жадностью вдыхаешь запах своей еды, словно не ел ничего со вчерашнего вечера. Следовательно, это пятно, вероятнее всего, осталось на твоей рубашке от вчерашнего ужина. И очевидно, что ты не смотрел на себя в зеркало сегодня, иначе ты бы не вышел из дома с таким бардаком на голове. Ты что, принял вчера душ и лег спать, так и не высушив голову?

Она дотрагивается своих длинных волос, и пропускает их сквозь пальцы. – Потому что такие густые волосы, как у тебя, загибаются, если уснуть с мокрой головой. И их невозможно выпрямить, не намочив снова. – Фэллон поддается вперед, и с любопытством рассматривает меня.

– И как, черт возьми, можно так сильно помять волосы спереди? Ты на животе что ли спишь?

Кто она? Сыщик?

– Я… – в недоумении смотрю на нее. – Да. Я сплю на животе. И я опаздывал на занятия.

Она кивает так, словно каким-то образом уже знала это.

Появляется официант со свежей порцией еды, и наполняет ее стакан водой. Парень смотрит так, словно хочет что-то сказать Фэллон, но она не обращает на него внимания. Она бормочет ему спасибо, но продолжает смотреть только на меня.

Официант вроде собирается уходить, но останавливается и поворачивается к Фэллон. Заламывает свои руки, очевидно нервничая перед тем, как задать вопрос.

– Значит…мм-м. Донован О’Нил? Он ваш отец?

Фэллон смотрит вверх на официанта со скукой на лице.

– Да, – равнодушно отвечает она.

Услышав ее ответ, официант расслабляется и улыбается.

– Вау, - отвечает он, качая головой от восхищения. – Разве это не круто? Когда твой отец сам Макс Эпкотт?

Фэллон даже не улыбается в ответ. Ничего на ее лице не выражает то, что она слышала этот вопрос уже миллион раз. Я жду ее саркастического ответа, потому что учитывая, как она реагировала на глупые комментарии своего отца, у бедного официанта нет никаких шансов остаться невредимым.

И когда я думаю, что Фэллон вот-вот закатит глаза, она неслышно вздыхает и улыбается.

– Это абсолютно нереально. Я самая счастливая дочь на свете.

Официант усмехается.

– Это действительно круто.

Когда он поворачивается и уходит, Фэллон снова смотрит на меня.

– На какие занятия ты опоздал?

Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, о чем она, потому что я все еще пытаюсь осмыслить ее бредовый ответ официанту. Я чуть было не спрашиваю ее об этом, но потом передумываю. Уверен, ей гораздо проще давать людям ответы, которые они надеются услышать, чем выкрикивать правду. И, наверное, она самый преданный человек, которого я когда-либо встречал, потому что не уверен, что смог бы сказать то же самое про этого мужчину, если бы он был моим отцом.

– Курс писательского мастерства.

Фэллон задумчиво улыбается и берет вилку.

– Я так и поняла, что ты не актер.

Затем она берет кусочек лосося и, не успев его проглотить, запихивает в рот еще один. Следующие несколько минут проходят в полной тишине, пока мы вдвоем доедаем. Я опустошаю свою тарелку, но Фэллон отодвигает свою в сторону, не съев даже половину.

– Ну, давай, рассказывай, – говорит она, наклоняясь вперед. – Почему ты решил, что я нуждаюсь в твоем спасении со всей этой чепухой про фиктивного парня?

Ну вот. Я расстроил ее. Так и знал, что будет именно так.

– Я не думал, что ты нуждаешься в спасении. Просто временами мне очень сложно контролировать свое негодование в присутствии абсурда.

Фэллон на это выгибает бровь.

– Ты определенно писатель, потому что кто, черт возьми, так выражается?

Я смеюсь.

– Извини. Полагаю, я пытался сказать, что могу быть неуравновешенным идиотом, и мне не следовало лезть не в свое дело.

Фэллон перекладывает салфетку с колен на тарелку, и пожимает плечом.

– Я была не против. – С улыбкой произносит она. – Это своего рода удовольствие, наблюдать за отцом, когда он так нервничает. И у меня никогда раньше не было фальшивого парня.

– А у меня никогда раньше не было настоящего парня. – Отвечаю я.

Фэллон переводит взгляд на мои волосы.

– Поверь мне, это и так понятно. Ни один гей, которого я знаю, не вышел бы из дома в таком виде.

Мне кажется, что Фэллон не имеет ничего против того, как я выгляжу, ну почти так же, как хочет это показать. Уверен, она со своей стороны уже получила изрядную долю физической дискриминации, поэтому мне трудно поверить, что Фэллон тот тип девушек, которые ставят внешнюю привлекательность на первое место в своем списке приоритетов в парне.

Однако от меня не ускользает то, что она поддразнивает меня. Если бы я не знал наверняка, подумал бы, что она флиртует со мной.

Да-а-а. Мне давным-давно следовало уйти из этого ресторана, но это один из тех немногих случаев, когда я действительно благодарен за избыток плохих решений, которые я так склонен принимать.

Официант приносит счет, но прежде чем я успеваю его оплатить, Фэллон сгребает пачку купюр, которые ее отец бросил на стол, и расплачивается ими.

– Вам нужна сдача? – спрашивает официант.