Чтение онлайн

В общем, дуреха, она и есть дуреха. У черепах все было, как у многих людей: смотри свысока, не делись конфетами, не давай никому своих игрушек — и все будут считать тебя умной и внушительной. Но черепаха Лера не могла так жить. Она помогала подругам, охраняла отложенные ими яички, никого не обижала и рассказывала маленьким черепашкам сказки о далеких странах, оказавшись в которых, солнце добреет и преподносит всем чудесные закаты...

Черепаха Лера полюбила рассматривать удивительные картинки, попадавшиеся в книжках (да, да — кирпичи, попадавшие на Леру оказались книжками). Картинки оказались очень интересными, но их было немного. Но зато книг было много, и времени было много, и скоро Лера их все пролистала...

На этом месте Папа замолчал и стал смотреть в окно. Полина поняла, что он придумывает повод отложить сказку на завтра. Придумывает, потому что хочет пойти на огород и посмотреть, насколько подросла за день редиска.

— Рассказывай, потом пойдешь! — строго сказала Полина, и Папа, вздохнув, продолжил свой рассказ.

...С того самого землетрясения Лера поселилась в подземной комнате и вылезала наверх лишь для того, чтобы поесть на скорую руку. А все остальное светлое время суток она подолгу рассматривала книги. Она была умной девочкой и скоро поняла, что первая попавшаяся ей книга была азбукой. Это случилось после того, как она увидела на одной из картинок себя и рядом какую-то закорючку. Такие закорючки были нарисованы рядом с каждой картинкой.

На то, чтобы научится читать, у Леры ушло несколько тридцать пять лет. Но черепахи живут долго, тридцать пять лет для них — чепуха, тем более, что делать в пустыне особенно-то и нечего. По прошествии этих лет многие черепахи округи загордились своим знакомством с Лерой, рассказывавшей им чудесные истории. Но продолжали звать ее Дурехой. Ведь дуреха, она и есть дуреха — кому, кроме дурехи, придет в голову пятьдесят лет учиться, когда можно жить не напрягаясь? Болтать с подругами, спать подолгу в прохладном месте, есть не торопясь и с удовольствием?

Вот, наконец, Полина, мы и добрались до начала нашей истории, — принялся Папа наводить тень на плетень, потому что не знал, о чем рассказывать дальше. — Все, что я поведал тебе о черепахе Лере, было предысторией… Очень длинной, но предысторией. Впрочем, в настоящей жизни предыстории всегда длиннее историй.

— Что-то непонятно, папочка, — поддержала тему Полина, великодушно давая сказке время придуматься. — Как это предыстория может быть длиннее сказки?

— Ну, очень просто... Вот, например, перед тем, как вырвать зуб у доктора, надо его несколько лет подряд не чистить. А сколько лет надо мучить родителей, чтобы они не торопились домой?

— Я вас не мучаю!

— Ага, не мучаешь! А помнишь, что ты нам с мамой позавчера устроила? Проснулась в три часа ночи и стала требовать, чтобы мама нарисовала тебе русалку и не в воздухе пальцем, а фломастерами на бумаге... Истерику закатила... Тебе не стыдно? Тебе не стыдно, что я даже тебя отшлепал?

— Иногда мне хочется, чтобы вы меня слушались... — отвела глаза Полина. — Даже ночью. Это так приятно.

— Знаю... Когда ты меня слушаешься, я чувствую себя на семьдесят седьмом небе. Вот только что-то давненько я там не бывал.

— Понимаешь, мне той ночью что-то неприятное приснилось. А в воскресение, когда мне мама русалку фломастерами рисовала, мне было так хорошо...

— Вывернулась... — улыбнулся Папа, который всегда считал, что послушные и покладистые дети делаются родителями только лишь для собственного удобства.

— Ладно, рассказывай, что там дальше с черепахой Леркой случилось... — погладила Полина руку папы.

— Представляешь, как-то в последний четверг последнего месяца четвертого года Обезьяны в одной из книг она… она нашла статью о морских черепахах... — осенило Папу. — Огромных, добрых и, как все добрые, беззащитных...

— Тогда я не буду доброй...

— Ну и не будь. Будь злой, но добрых не обижай, ладно?

— Ладно.

— И в этой книге было написано, что эти морские черепахи всю жизнь живут в море, а на сушу выползают только для того, чтобы отложить яйца. Отложат в ямку, присыплют горячим песком и тут же быстренько уползают в море, потому что они морские. И еще там было написано, что некоторые противные чайки этим пользуются. Они даже не ждут, пока черепахи скроются в море и прямо у них перед носом, вернее, под хвостом, начинают выкапывать яйца и их есть... А на одном острове, его так и звали Черепашьим, чайки эти так расплодились, что съедали все яйца... И деток черепашьих там не стало совсем. И черепашьи мамы...

— Плохая сказка...— перебила отца занервничавшая Поля. — Не надо ее больше рассказывать.

И, встав из-за стола, подняла с пола надувную черепаху Лерку и принялась ее успокаивать:

— Ты, Лерунь. не бойся! Какие-нибудь яички все равно останутся. И из них появятся маленькие умные черепашки...

Папа понял, что перегнул палку, вздохнул и принялся за второе. Однако доесть теплым гуляш с картофельным пюре Папе не удалось. Скоро наигравшись, Полина сунула пластиковую черепаху в шкаф для игрушек и потребовала продолжать рассказ.

Папа продолжил в том же духе:

— После книги о морских черепахах наша сухопутная Лера надолго перестала читать. Перед глазами у нее стояла одна картинка — жадные чайки, отталкивая одна другую, расклевывают черепашьи яички, а черепахи-мамы — огромные, неповоротливые на суше — ничего не могут сделать. И, роняя огромные черепашьи слезы, уползают в воду...

— А конец сказки будет хорошим? — перебила сжавшаяся от сопереживания Полина. — Мне опять страшно...