Чтение онлайн

Теперь настал черёд Вэри распахнуть глаза пошире. Ребёнок не только пропорол Лицевую, но уже собирался расковырять и Подкладку «Дела о волкотах».

— Ты сама это придумала, про ваянгов?

— Сама. Ну… я ещё немножко почитала волшебный календарь. Там был стишок про большую тень от малюсенькой мухи. А потом сразу история про вирусы.

«Вот и говори после этого, что волшебные календари не опасны!». Пять лет назад модельерша-лингвистка из Тарту-2 пришла к выводу, что эти маленькие электронные подборки текстов и рисунков могут сбивать прошивки Артели, выводя сознание читателей на анти-модельные ассоциации. Ретивая модельерша даже набросала выкройку для запрета. В качестве Лицевой шилась борьба с шарлатанством, в качестве Подкладки — использование календарей террористами для передачи друг другу секретных сообщений. Однако более точный обсчёт показал, что риск завышен: календари действуют так сильно лишь на очень маленькую группу людей.

Стало быть, дело в ребёнке. Вэри внимательно оглядела сидящих впереди родителей.

Отец — статный, светловолосый, в простом шерстяном пиджаке. Скорее всего, русский. Судя по одёжке, военный или даже космонавт. Издалека этот костюм можно принять за новомодный японский «статик». В Токио-5 многие ходят в таких пиджачках, имитирующих «снег» на экране старинного телевизора со сбитой настройкой. Но сейчас видно, что крапинки на пиджаке папаши совершенно неподвижны. И даже пуговицы настоящие. Такая архаика популярна среди людей, вынужденных проводить долгое время в скафандрах и экзотах. Оно и понятно: когда в тебя постоянно впиваются сенсоры, а к копчику на целый год подключён хвостовой манипулятор — поневоле возненавидишь любую умную одежду.

Зато супруга-китаянка берет одеждой за двоих: навороченное голоплатье, меняющее форму и цвет каждые пять минут. Тут профессию легче всего определить по рукам — время от времени они как бы сами собой проделывают странные движения, словно касаются несуществующих предметов.

У Вэри когда-то была похожая привычка — рисовать всякие загогулины во время разговоров. Однако появление искина-хореографа сделало эту игру незаметной для окружающих. И даже направило её в более практичное русло. Прилетаешь на дело в какой-нибудь Иран-3, а там вдруг запретили все виды танцев, кроме «танца с саблями». А местные девочки-феи ничего такого не могут, нет у них такой нейрограммы. Сидят, бедные, все в слезах и порезах. Приходится для них, дурочек, редактировать все арабески вручную. И на себе показывать, чтобы не боялись…

У мамаши-китаянки движения немного иные. Да и делает она их, похоже, неосознанно. Крутит руками на автомате, словно в психодраме под глюком. Ну ясно, трансактриска из второсортного лепта. Вся жизнь — репетиция.

И не очень здоровая трансактриска. Издали все не разглядишь, но контур нижней челюсти виден хорошо. «Дело Неандертальца». Этой дамочке нельзя иметь детей.

Но вот же оно, дите. Милое личико с явными чертами матери — но без её наследственной печати ретровируса. Выходит, родители произвели очень сильную генетическую коррекцию.

А это куда сложней, чем цвет глаз или форму ушей заказать. Лет двадцать назад — другое дело. В то время Демрон, отдел демографического регулирования, только тем и занимался, что распарывал и перешивал свои корявые заплаты. Токсичная бумага для сигарет, контрацептические добавки в гуманитарную помощь, побочные эффекты лекарств от импотенции, искусственные хламидиозные пандемии, пропаганда виртуального секса, переход на летнее время…

Сбои, возникавшие от таких грубых методов, Марта в шутку называла «плавающими эрогенными зонами». По её словам, именно так в истории «плавали» места, которые оголял женский костюм. Не успевали войти в моду открытые плечи и длинные платья, как женщины тут же начинали тянуть ткань в другую сторону, открывая ноги мини-юбками и закрывая шею воротниками.

Так и с демографией. В какой-нибудь Канаде запрещают искусственное оплодотворение, но не запрещают экспорт эмбрионов — и через несколько лет где-нибудь в Пакистане все роддома полны белокожими и голубоглазыми младенцами. Опять дыра.

Вот и эта русско-китайская парочка — очередная погоня за «поплывшей эрогенной зоной». В конце прошлого века у русских был перебор женщин, а в Китае — мужчин. Через тридцать лет, благодаря криворуким модельерам из Демрона, все перекосило в обратную сторону. Теперь Артели пришлось компенсировать переизбыток русских богатырей китайскими красавицами, которых тоже стало многовато на их родных континентах.

Правда, к тому времени всеобщая искинизация упростила работу. Плюс добрели и брачные агентства, плюс множество сект, специализирующихся на семейных проблемах. Шансов для случайного брака у этой парочки не было практически никаких. Хотя сами они всю жизнь будут верить, что их свела судьба, а не фея-белошвейка из Демрона.

Но то, что они завели здорового ребёнка, имея такую наследственность… Явная работа Джинов. И не здесь, а только в Пекине-2, где дело этой секты по-прежнему стоит среди «хорошо рвущихся». Каких только чужих преступлений не шили тамошним Джинам! И бесчеловечные опыты тхагов, и эмбриональную контрабанду раэлитов, и банальное уличное вымогательство на основе генетического шпионажа… Успешнее всего на них натравливали «ультразеленых», помешанных на защите «братьев наших меньших» от людей. И выкройка-то была надёжная: опыты Джинов по межвидовому переносу генов очень мешали экологам разобраться, кого же теперь защищать — мышей с человеческими ушами или людей с мышиными мозгами.

Однако в Пекине-2, новокитайском «городе мечты», все эти заплатки рвались на каждый «детский сезон». Самую удивительную дыру два года назад подогрела пресса: неудачный заголовок «Работница тракторного завода Лудзян родила шестерню» каким-то образом просочился через все фильтры журискинов в открытую печать и вызвал очень противоречивую реакцию среди малообразованных слоёв населения.

Хотя дело, конечно, не в прессе. Слишком велик соблазн родить ребёнка с подправленными генами. Особенно если живёшь на континенте, где постоянно долбят: «Здесь ты можешь сделать все, что запрещали в Старом Китае».

И за примером далеко ходить не надо: сидит напротив. Здоровый вундеркинд, дитя потенциальной шизофренички — или как там их сейчас называют, с учётом новой Подкладки этого дела? Ох, что за дырявый денёк…

— Так ты заберёшь меня к неоргам на кладбище? — напомнила девочка.

— Но зачем тебе?

— А чтоб они меня не учили. Там хорошие искины, с ними можно просто поболтать.

— Твоя гувернантка и так не особенно старается. — Вэри указала на куклу с утиной головой.

— Старается, старается! Каждый вечер норовит рассказать какую-нибудь дурацкую сказку! Можно подумать, я сама не умею!

— А ты умеешь? — улыбнулась Вэри. Очень уж комичная картинка, должно быть: искин-воспитатель, из последних сил загружая наротерапевтическую программу, стремится подшить ребёнку правильную систему ценностей… а тот перехватывает инициативу и начинает учить искина.

— Да запросто! — Девочка с волосами цвета васаби склонила голову набок. — Вот слушай. На одном далёком континенте все певицы пели на публике только один раз в жизни. И сразу умирали потом. А до этого они все время сидели дома и репетировали. И была среди них одна молодая певица, у которой был самый лучший голос. И энку ей купили хорошую. Вот она репетировала-репетировала, репетировала-репетировала с этой энкой… А потом вышла, да как запоёт! Все обрадовались и говорят: «Теперь мы верим, что ты лучше всех!» А она говорит: «Да ладно, ерунда». И тут же умерла. Нет, сначала она мороженое съела. А потом точно умерла.