Чтение онлайн

А уж заголовочки-то в газете! «Как уходил классик» (редакция)… «Один день без Ивана Денисовича» (И. Боброва, первое перо «МК»)… «Мы даже не понимаем, насколько обеднели» (артистка И. Чурикова)… «Смерть не монтируется с его именем» (поэт А. Вознесенский)…

Если за некоторые заголовочки заглянуть, то можно увидеть нечто удивительное. Так, А. Вознесенский, великодушно предав забвению тот печальный факт, что покойный о нём когда-то сказал «деревянное ухо, деревянное сердце», сейчас напечатал давно написанный стишок, посвятив его памяти усопшего. В своё время, говорит, опубликовать было невозможно, однако я исхитрился и напечатал в подборке, никто ничего не заметил. Стишок, к сожалению, так себе и никаких примет почившего в нём обнаружить не удаётся. У знаменитого поэта тут опыт. Вот так же в 1958 году юный Андрюша напечатал в газете «Литература и жизнь» стишок «Корни и крона» памяти Толстого по случаю 130-летия со дня его рождения, а спустя сорок лет объявил, что это о Пастернаке, чего тоже при публикации никто не заметил. Так вот опыт, приобретенный полвека тому назад по случаю дня рождения, теперь пригодился по случаю дня смерти. Что ж, ведь он ещё когда признался:

Правда, это сказано не совсем честно: никто им не удалял — сами друг другу удаляли. И первым тут был опять же Пророк — сам себе удалил совесть вместе с грыжей ещё в лагере.

Вера Копылова озаглавила свою статью «Когда погребают эпоху». По случайному совпадению моя статья в «Завтра» тоже была озаглавлена этой строкой Ахматовой. Но я-то рассчитывал, что читатель знает всю строфу:

Вот такой крапиве, такому чертополоху, что я привёл из Интернета. А на что, называя Солженицына «эпохой», рассчитывала Копылова? Они привела две первых строчки и благоразумно замолчала, видимо сообразив, что дальше для почитателей «эпохи» будет обидно… Но и это было неуместно: псалом-то как раз и прозвучал — там было чуть не с десяток священнослужителей.

Н. Дардыкина, заслуженный ветеран «МК», если не ошибаюсь, ещё с тех времён, когда я, студент, там печатался, озаглавила свою статью «Гомер нашего времени». Оказывается, так сказал Иосиф Бродский. Ну, правильно. Кто же, как не Гомер! А разве сам Бродский не Гомер? Разве это не он написал?
–

Впрочем, ни Бродский, ни Дардыкина не были первыми со своим нео-Гомером. Ещё в 1980 году, почти за тридцать лет до этого, назвал их любимца Гомером француз Жорж Нива. Кстати говоря, Л. Сараскина уверяет, что Солженицын сказал ей, когда она решила написать о нем книгу: «Я категорически против прижизненной биографии». Такой, дескать, он был Нравственник да ещё и Скромник. Но маниакально дотошный до всего, что о нём писали, он не мог не знать о множестве уже существующих его биографий. Тут и книги его первой жены Н. Решетовской (М., 1975, Омск, 1991 и др.), и «книга для учащихся» В. Чалмаева (М.,1994), и «Прощание с мифом» А. Островского (М., 2004)… Одной из первых в этом ряду и была замечательная книга Ж. Нивы.

Этот литературный жоржик первым сравнил или уподобил Солженицына не только Гомеру, но и Антею, апостолу Павлу (дважды) и Сократу, Аристиду, Марку Аврелию, даже аятолле Хомейни… Из писателей после Гомера — еще Данте (три раза), Шекспиру, Вольтеру, Гёте, Бальзаку (дважды), Герцену (дважды), Достоевскому (дважды), Толстому (шесть раз)… Но и этого мало французику из Бордо! Тут ещё и Божья десница, и меч Божий… Как жалко и ничтожно выглядят на фоне такого изобилия Дардыкина со своим Бродским!..

Но как бы то ни было, а великая скорбь все эти дни захлёстывала «МК». И однако даже сквозь заливавшие страницы слёзы на всю Москву звучали с последней полосы зазывные голоса, приносящих немалый доход поблядушек: «Очаровашки! Супердевушки. 2000 р.»… «Любвеобильные. Тел. 995-06…»… «Суперкошечки. Недорого»… «Отдых с Эллочкой. Тел. 499-…»… «Темпераментные. Тел. 495…»… «Красотки. Круглосуточно. 18–60 лет»… «VIP-досуг на ул. 1905 года. Тел. 596 — …» Это уж, видно, в самой редакции, которая там и находится — на ул. 1905 года. И так — полполосы! Скорбь вперемешку с блудом.

А ведь был в газете ещё и такой заголовок: «Россия просит прощения». Это у такого-то несчастного изгнанника, который, оказавшись в США, заявил: «Америка давно проявила себя как самая великодушная и щедрая страна в мире» (Русская мысль. США. 17 июля 1975).

Прощения…Это у такого-то русского патриота, который взывал к американцам: «Я говорю вам, пожалуйста, вмешивайтесь в наши внутренние дела! Мы просим вас: вмешивайтесь!» (Там же). Это у такого-то гуманиста, который мечтал: «Подождите, гады!.. Трумэн бросит вам атомную бомбу на голову!» (Архипелаг, Париж, YMCA-PRESS. 1975. Т.3, с.52). Это у такого-то русофила, который, как выяснилось как раз в эти дни, в 1978 году принял участие в антисоветском фильме «Цена мира и свободы», созданном американским «Комитетом по существующей опасности». Там он выходит на сцену и обращаясь к американским властям говорит о своей родине: «Это мировое зло, ненавистное к человечеству, полно решимости уничтожить ваш строй. Надо ли ждать, когда американская молодежь будет гибнуть, защищая границы вашего континента?!» .

Конечно, ждать не надо. И чем скорее, чем лучше. Какие могут быть сомнения!

Но если говорить не об органах печати, а о конкретных лицах, то, несомненно, самые горькие и неутешные слёзы о Солженицыне пролил, конечно, уже упоминавшийся властитель дум Владимир Бондаренко в статье «Смерть пророка» (Завтра № 33”08). Он давний почитатель пророка и его недрёманный цербер.

— Странное дело, немало умников, которые всеми доступными им способами и средствами поносят, гвоздят и проклинают Советскую власть, Советское время и тех, кто это время олицетворял, страшно обижаются, когда их называют антисоветчиками. Между тем, теперь это просто определение, как шофер, футболист, алкоголик, шизофреник, наркоман… Но попробуйте так назвать, допустим, критика Б. или историка С. Сожрут! А потом сами лопнут от злости. Возьмите хотя бы этого С. Произошла антисоветская, антикоммунистическая контрреволюция. Власть идеализирует царское прошлое, самих царей, особенно последнего, превозносит политиков и вельмож того времени, глумится над Лениным, Сталиным, Дзержинским, над героями советской жизни и литературы, кино… Всем этим рьяно занимается и С. Он с режимом расходится только в двух пунктах — Сталин и евреи. Как же не антисоветчик!

Так вот, Солженицын был самым последовательным, всеохватным, круглосуточным, бессонным, короче говоря, самым «лютым антисоветчиком, сыгравшим огромную роль в крушении СССР», как сказал в «Комсомольской правде» Александр Проханов при вести о скоропостижной кончине Титана. Называли его и литературным власовцем. Кажется, первым назвал в «ЛГ» Александр Рекемчук. И что тут несправедливого? Власовцы боролись против Красной Армии и Советской власти оружием, а Солжениным против того же самого — пером, словом. Так его и называют «литературным».

В. Бондаренко самозабвенно превозносит и защищает литвласовца почти с таким же усердием и пылом, как в той же «Завтра», «Дне» и «Советской России» много лет нахваливает своего непосредственного начальника Александра Проханова, от которого зависят зарплата, гонорар, командировки. И, конечно же, несмотря на то, что дядя у него был Героем Советского Союза, Владимир Григорьевич законченный антисоветчик и другим быть не может. В своих похвалах и восторгах он совершенно не знает границ. Например: «Кто-то там наверху отмерил Александру Исаевичу долгий срок жизни…». И мы сразу ошарашены: что за тон! Как это «кто-то там наверху», в бельэтаже? Да это богохульство! Тебе, аспид, что, неведомо, чья это прерогатива — отмерять сроки? И вообще, к чему болтовня о долгом сроке: ему за его праведность кем-то там «дано было высказаться», а вот Пушкину и Лермонтову, Байрону и Шелли, Есенину и Маяковскому отмерено в два-три раза короче. Неугодны были кому-то там на верхотуре? За какие грехи?