1986
Шрифт:
К серому трехэтажному зданию школы с нескольких сторон шли ученики – от перехода, от соседних домов, из-за угла. Юра подъехал на «Урале», остановился у ворот. Несколько пацанов и девчонок повернули головы, показали на него пальцами, что-то сказали друг другу. Слов не было слышно в общем галдеже. Юра пошел к входу в школу. Впереди него шли две старшеклассницы в красных куртках.
– …Еле проснулась, – говорила одна. – Переход этот на летнее время…
– Да, просто издевательство какое-то… Сразу после каникул – и на час раньше вставать. На каникулах я раньше десяти никогда не просыпалась, а тут…
Девочки и Юра прошли в дверь. На полу красными плитками был выложен год постройки школы: 1961.
На первом этаже было не протолкнуться. У самой двери два пацана лет по десять – двенадцать переобувались в тапки. Один говорил:
– А русского сегодня не будет. Наталья заболела…
– Точно?
– Точно, триппером… Ха-ха, первое апреля!
Пацан ударил другого пакетом с ботинками, тот отмахнулся руками.
Юра продрался через толпу к двери на лестницу. На него поглядывали, перешептывались. Сзади кто-то разговаривал:
– …Ужас, просто ужас, вы не представляете… Я всю ночь не могла уснуть, когда узнала… Светка Смирнова…
Юра обернулся, прислушался. Сзади два пацана схватили друг друга за синие пиджаки.
– Э, ты что? – крикнул один. – Я тебя счас укопаю…
Дверь на лестницу была закрыта. За ней стояла дежурная учительница с красной повязкой на рукаве: старая, маленького роста, седые волосы заколоты в клубок. Она приоткрыла дверь, просунула голову, крикнула:
– Ну-ка приготовились! Сейчас будем запускать по одному!
В школу зашел Сергей, помахал Юре рукой. Юра кивнул.
* * *
За столом в учительской напротив Сергея и Юры сидела Анна Леонидовна, математичка, классная руководительница десятого «Б».
– …У меня просто нет слов. Такая новость… Кто бы мог подумать… – Она начала копаться в черной сумке с потрескавшимися ручками, нашла платок, высморкалась, вытерла платком глаза. – До девятого класса Света была хорошая ученица… Способности, честно скажу вам, не очень… Но она старалась – и ее тянули… А что случилось в девятом – ну, я просто не знаю. Съехала на одни трояки, интереса к учебе не было никакого…
– А к чему был тогда интерес? – спросил Сергей.
– М-м-м… Ну, не знаю… Честно вам скажу, мы не очень контролируем, что они там делают во внешкольное время… Нет, я понимаю, что мы должны это делать, конечно… Но и вы нас поймите: у нас столько работы. На своих детей времени не хватает… Не зря говорят, что учительские дети растут недосмотренными, так что…
– Судмедэксперт сказал, что она не была… это… девушкой, – сказал Сергей. – Вы знаете что-нибудь про ее половую жизнь?
Анна Леонидовна покраснела, начала мять в руках платок.
– Ну, нет… Ну, откуда я могу про это знать? Я вам говорю, нам бы их хоть в школе…
– То есть вам, получается, наплевать, – сказал Сергей. – Вам они до лампочки. Пришли, отсидели на уроках, а что потом, вас это не касается. Так?
– Нет, ну что вы… Я же говорю: нам это важно, только времени совсем нет на это…
* * *
Директор, Николай Семенович, – полноватый, в очках, с редкими волосами, лет пятидесяти – сидел за одним из двух столов, придвинутых друг к другу буквой «Т». За вторым сидели Юра и Сергей, а напротив – завуч по внешкольной работе, Ирина Сергеевна, – женщина лет сорока, высокая и худая.
– …Да, морально-нравственное воспитание – вопрос серьезный… – Директор подвигал по столу набор из двух ручек в футляре – чернильной и шариковой. – Мы в меру своих сил стараемся, конечно… Но, надо признать, не всегда получается. Ну и, кроме того, вредные влияния со стороны – буржуазная, западная пропаганда. Вот, например, этой зимой – взялась откуда-то мода: шапки на глаза натягивать – вязаные такие, ну вы понимаете… Сколько ни объясняли, что это пришло оттуда, с Запада, где этот жест имеет свой очень конкретный смысл, показывает, что люди не хотят видеть буржуазную действительность эксплуататорского общества…
– Ой, да если бы только это, – сказала завуч. – А то иногда такие фортели выкидывают… Год назад, в конце мая, был туристский слет, и представляете…
Директор начал гримасничать, но завуч не заметила его мимики.
– …Нет, у меня просто нет слов… Даже говорить об этом стыдно… Вечером мы – руководство школы – решили прогуляться по палаточному лагерю, посмотреть, везде ли все в порядке… Ну и что вы думаете? Заглядываем в одну палатку – а там наши десятиклассники, прошлогодний выпуск… И все голые – и мальчики, и девочки… Ну, мы просто были так шокированы, просто нет слов…
– Это все понятно, – сказал Сергей. – А что вы можете сказать конкретно про Смирнову? Что вы про нее знаете? Она там тоже была, в палатке?
– Нет, я ж вам говорю: десятиклассники, прошлогодний выпуск. А они тогда в девятом были… А насчет нее? Ну, не знаю… Девочка как девочка… Как все… Никаких таких историй не было, чтобы мы про это знали… Вы лучше порасспрашивайте одноклассников… Может быть, они что-нибудь знают…
Юра повернулся к окну. По заасфальтированной площадке гонялись друг за другом два десятка пацанов в облезлых черных фартуках поверх синей школьной формы. На втором этаже, в спортзале, играли в волейбол, летал над сеткой мяч.
– Какой у них сейчас урок – ну, у ееного класса? – спросил Сергей. – Где нам их искать?
– Этого вам точно, к сожалению, не сообщу, – сказал директор. – Надо посмотреть в учительской расписание.
– Ладно, спасибо, до свидания.
– Вы уж держите нас, так сказать, в курсе…
Юра и Сергей вышли из кабинета. В коридоре уборщица мыла пол, размазывая тряпкой грязь по плитам. В ведре с темной от грязи водой плавали бумажки и мусор.
* * *
Юра и Сергей курили, стоя у угла школы. Из-за угла был слышен разговор пацанов.