Чтение онлайн

– Опа! Сер-рега! Сколько времени?

– Детское еще, – ответил я, цокнув языком.

– А, понятно… Где все?

– На речку ушли.

– Пиво осталось? А то трубы горят.

Я потянулся к коробке, где лежали банки, взял одну и протянул Юре. Он открыл ее и сделал длинный, шумный глоток, как будто это последнее в мире пиво. В этот момент меня осенило. В одиночку идти в этот чертов портал – страшновато. Но вдвоем… Вдвоем уже не так. Да и Юрок, если пойдет, завтра и не вспомнит ничего. А что, неплохая идея.

– Хочешь, открою секрет? – спросил я.

– Давай.

– У меня на чердаке – портал.

Юрок захохотал, слегка похрюкивая.

– Сереге больше не наливать! – заключил он.

– Я серьезно, – сказал я, и голос мой вдруг прозвучал настолько тихо, что от этого стало как-то не по себе.

– Тогда я, мать его, Стивен Сигал!

– Не веришь? Пойдем, покажу.

– А пошли!

Юра поднялся с табурета. Он замер, покачиваясь, и на мгновение мне показалось, что он свалится прямо на месте. Не был уверен, что он вообще сможет дойти до дома, но он пошел, широко расставив ноги, как моряк на палубе в шторм.

Мы обошли дом, и теперь впереди нас ждала старая, скрипучая лестница. Я помог ему подняться. Следом я взобрался наверх и посмотрел на Юру, который, пошатываясь, озирался.

– Ну и бардак у тебя, Серега. Юльку загони сюда, пусть полы подметет, – Юра заметил крышу и нахмурился. – Опа, а кто тебе крышу так угробил? А с-стропилу ты зачем жег?

– Молния ударила. Но ты не туда смотри, – сказал я, слегка повернув его лицом к порталу. – Вот сюда.

Юра прищурил глаза.

– И шо? – спросил он, явно не понимая, на что смотреть.

– Смотри внимательно, – я поднял с пола щепку, взвесил ее в руке и легонько подбросил в портал. На долю секунды она зависла в воздухе, а потом исчезла, словно ее никогда не было.

– Ну ты, блин, фокусник! – Юра рассмеялся, как человек, который увидел дешевый трюк на ярмарке. – Ха-ха-ха! Давай еще раз!

Я почувствовал, как во мне что-то напряглось. Ему это казалось игрой. Всего лишь глупый фокус. Он смеялся, как будто ничего странного не произошло.

– Тебе смешно, да? – раздраженно сказал я. – Хочешь, на ту сторону сходим?

– А пошли! Снимем там баб! – ответил Юрка. Для него это была просто игра. Но не для меня.

Несколько секунд я сверлил его взглядом, раздумывая, стоит ли тащить Юру с собой. И я понял – идти вдвоем в портал было не просто безрассудством, это был бы чистый суицид. У меня созрел другой план, получше.

– Чего? – Юра не выдержал тишины, его взгляд блуждал по моему лицу.

– За веревкой схожу. Ты тут стой, никуда не уходи, – сказал я, отводя взгляд.

Спустившись с чердака, я направился к бане. В предбаннике у меня стояло старое ведро – к его ручке была привязана веревка, самая обычная, но крепкая. С этим ведром я ходил за водой на соседнюю улицу, к колодцу. Давно уже кто-то срезал там цепь, и теперь каждый сосед выкручивался, как мог. Ведро стояло на месте, и я начал отвязывать веревку.

План был прост. Намотать веревку на себя, а второй конец привязать к Юре. Я пойду в портал, а если что-то пойдет не так – если я увязну там или просто не смогу вернуться – дерну за веревку. Юра, в теории, должен будет меня вытащить. Конечно, состояние его меня беспокоило, но стоял-то он на ногах более-менее сносно. А если стоять может – то и выдернуть меня сможет.

И тут меня как током прошибло. Я оставил Юру одного. На чердаке. Прямо перед порталом. Черт, если Юра, будучи под градусом, решит, что ему будет весело заглянуть туда, пока меня нет? Что у него на уме, черт его разберет. Если он шагнет в портал и что-то с ним случится… Это будет на мне. Полностью на мне.

А узел на ведре не поддавался, словно нарочно тянул время. Он был крепким, хотел задержать меня в предбаннике подольше. Наконец, с усилием, я его развязал, намотал веревку на руку и поспешил обратно к чердаку, стараясь не думать о том, что уже могло произойти.

Юра сидел в дверном проеме чердака, ноги болтались над последней ступенью лестницы, а голова покоилась на старой доске дверной коробки. Он спал, как младенец, уснув там, где устал. Я почувствовал облегчение – он не полез в портал. Хотя я бы не стал благодарить его за то, что он в итоге испортил мой план.

С усилием втащив Юру на чердак, уложил его на полу. Пусть спит, раз уж свалился. А сам вернулся к порталу. Закурил, выпуская густой дым в затхлое чердачное пространство. Идти или не идти, вот в чем вопрос! Вон она, дилемма. Бросить все сейчас, после того как привел сюда Юру и сходил за веревкой? Слишком было много усилий, чтобы просто отступить.

В голове мелькнул новый план. Привяжу веревку к стропиле, сам обвяжусь и шагну в портал. Если что-то пойдет не так, смогу сам себя вытащить. Вроде бы разумно. Но даже этот «надежный» план не убирал тот липкий, тянущий низ живота страх перед неизвестностью. Он жил где-то глубоко в груди, и никакие аргументы не могли его заглушить.

Перекурив, я наткнулся на другую идею. Вытащил телефон из кармана, включил камеру и поставил запись. Выставив мобильник перед собой, как осиновый кол против вампира, сделал первый робкий шаг к порталу. Затем еще один. И еще.

И вдруг… рука с телефоном исчезла. Просто пропала в воздухе, растворилась. Я замер. Холодный пот бежал по спине. Страх проник так глубоко, что казалось, он сжимал мои кости. Но руку я чувствовал. Она была на месте, только в другом месте. На той стороне.

И там было холодно. Не прохладно, а по-настоящему холодно, как будто там стоял вечный мороз. Минусовая температура, ледяной воздух. Я стоял как прикованный, и с каждой секундой портал манил меня сильнее, как бездонная яма, в которую хочется заглянуть, хотя знаешь, что можешь никогда не выбраться обратно.

– Ну, все, хватит с меня! – пробормотал я себе под нос и выдернул руку. Поддалась туго, но не так как было с щепкой. Рука была в порядке, целая и невредимая. Телефон тоже был в норме, экран светился, хотя уже успел запотеть. Все работало, и это уже вселяло надежду. Протерев экран, я остановил запись, открыл видео и включил его с самого начала.

Все мое внимание было сосредоточено на экране. Вот я подношу камеру к порталу – запись слегка подрагивает. Затем наступает мгновение полной темноты, густой, непроглядной, как чернила. Начинаются помехи – запись рябит и дергается. И тут появляется что-то другое. На экране возникли контуры помещения, полумрак, стены и пол.