Чтение онлайн

– Ага… Так-так, – сказал он. – Подведите-ка его поближе, капрал, дайте-ка я на него погляжу… Вид у него довольно жалкий, капрал. Вы бы дали бедняге ботинки и носки…

– Слушаюсь, сэр, – недовольно сказал капрал и опять застыл.

– Вольно, капрал, вольно, – сказал пожилой человек, надевая очки и глядя в какие-то бумаги, лежавшие перед ним на столе.

– Это… э-э… Центнер… утверждающий, что он американский гражданин, да?

– Уильямс, сэр.

– Ах да, совершенно верно… Джо Уильяме, моряк… – Он поглядел на Джо доверчивыми голубыми глазами. – Вас так зовут, мой мальчик?

– Да, сэр.

– Хорошо. Как же это вы решились ехать в Англию в военное время, не имея ни паспорта, ни других удостоверяющих вашу личность документов?

Джо рассказал, что у него было матросское свидетельство и что он сидел на мели в Буэнос-Айресе.

– А как вы очутились в таком… э-э… положении в Аргентине?

– Понимаете, сэр, я служил на линии Маллори, и мой пароход ушел без меня, а я как раз чуточку загулял в городе, сэр, а шкипер ушел раньше времени, не по расписанию, вот я и остался на берегу.

– Ага… Повеселимся-ка на суше, друзья… Так что ли? – Пожилой человек засмеялся, потом он внезапно нахмурился. – Постойте-ка… А на каком пароходе компании Маллори вы путешествовали?

– На «Патагонии», сэр, только я не путешествовал, а служил матросом.

Пожилой человек долго писал на листе бумаги, потом вынул из ящика стола сигарную коробку Джо и стал рыться в вырезках и фотографиях. Он отобрал одну фотографию и повернул ее так, чтобы Джо ее видел.

– Славненькая девочка… Ваша подружка, Уильямс?

Джо побагровел.

– Это моя сестра.

– Чудная девочка… Правда, капрал?

– Так точно, сэр, – сказал капрал сдержанно.

– Так вот, мой мальчик, если вам что-либо известно о деятельности германских агентов в Южной Америке… многие из них американцы либо прикидываются американцами… то лучше говорите начистоту.

– Честное слово, сэр, – сказал Джо, – я понятия об этих делах не имею. Я пробыл в Буэнос-Айресе всего несколько дней.

– Ваши родители живы?

– Отец сильно болен… А мои мать и сестра живут в Джорджтауне.

– Джорджтаун, Джорджтаун… погодите-ка… Это, кажется, в Британской Гвиане?

– Это часть Вашингтона, округ Колумбия.

– Да-да, конечно… А я вижу, вы служили в военном флоте… – Пожилой человек помахал фотографией, на которой были сняты Джо и два его товарища, военных моряка.

Джо почувствовал страшную слабость в ногах и испугался, что вот-вот упадет.

– Нет, сэр, это я был в морском запасе.

Пожилой человек уложил все в коробку.

– Получите, мой мальчик… А вы, капрал, дайте ему поесть и отведите погулять по двору. Он еле на ногах држится.

– Слушаюсь, сэр. – Капрал отдал честь, и они вышли.

Завтрак состоял из водянистой овсянки, затхлого чая двух ломтиков хлеба, намазанных маргарином. Поев, Джо почувствовал себя еще голоднее. Все-таки было приятно пройтись по свежему воздуху, хотя накрапывал Дождь и затянутые тонким слоем черной слякоти булыжники маленького дворика, по которому он гулял, жгли как лед его босые ступни.

По двору ходил еще один арестант – маленький, толстенький человек в котелке и коричневом пальто; он тотчас же подошел к Джо.

– Скажите, вы американец?

– Да, – сказал Джо.

– Меня зовут Центнер… Торговец ресторанной мебелью… Я из Чикаго… Это возмутительный насилие. Приезжаю я в этот проклятый страна покупать их проклятый товар, плачу честный американский доллары… Еще третьего дня перевел десять тысяч доллар в Шеффилд. А меня арестовывают, как шпион, и я торчу здесь весь ночь, и только сегодня мне разрешили позвонить в консульство. Это насилие… У меня есть паспорт, и виза, и все что угодно. Я предъявлю им иск. Я подниму скандал в Вашингтон. Я предъявлю британский правительство иски на сто тысяч долларов за диффамацию. Я сорок лет американский гражданин, а отец мой приехал вовсе не из Германия, а из Польша… А у вас, бедняжка, я вижу, ботинки нет. Еще говорят про германский зверства! А это разве не зверство, я вас спрашиваю?!

Джо продрог и бегал по двору рысью, чтобы согреться.

Мистер Центнер снял свое коричневое пальто и отдал его Джо.

– Вот вам, наденьте.

– Ох черт, вот здорово, как же это любезно с вашей стороны.

– Мы должны помогать друг другу в беде.

– Черт возьми, если это у них называется весной, какова же тут зима?… Я отдам вам пальто, когда пойду в камеру. Ох, как у меня ноги замерзли… А вас обыскивали?

Мистер Центнер закатил глаза.

– Насилие! – задохнулся он. – Неслыханный хамство по отношению к купец из нейтральный и дружественный страна! Все это я расскажу послу. Я им предъявлю иск. Я с них взыщу убытки.

– И я тоже, – сказал Джо смеясь.

Капрал появился на пороге и закричал:

– Уильямс!

Джо отдал мистеру Центнеру пальто и пожал его пухлую руку.

– Ради Бога, не забудьте сказать консулу, что тут есть еще один американец. Я слышал, что меня хотят отправить в концентрационный лагерь до конца войны.

– Хорошо, не беспокойтесь. Я вас вытащу, – сказал мистер Центнер, выпятив грудь.

На этот раз Джо отвели в настоящую тюремную камеру; в ней было небольшое окошко и можно было ходить. Капрал дал ему пару ботинок и дырявые шерстяные носки. Ботинки на него не налезли, но носки чуточку согрели ноги. В полдень ему дали похлебку, в которой плавала гнилая картошка, и хлеб с маргарином.

На третий день надзиратель принес вместе с едой вскрытый пакет из коричневой бумаги. В пакете были костюм, рубашка, фланелевое белье, носки и даже галстук.

– Была еще записка, но записки не разрешается передавать, – сказал надзиратель. – Теперь будешь настоящий франт.

Под вечер надзиратель приказал Джо следовать за ним, и Джо надел чистый воротничок, слишком узкий для него, и завязал галстук, и подтянул брюки, слишком широкие для него в талии, и пошел коридорами и двором, который был полон томми, в маленький кабинет; у дверей стоял часовой, а за письменным столом сидел сержант. Рядом – делового вида молодой человек с соломенной шляпой на коленях.