Чтение онлайн

— Мы уезжаем пятичасовым поездом, — сказал Тилден.

— Багаж будет отправлен сразу, губернатор…

— Сразу в Вашингтон, в Белый дом, — услышал я собственный голос. Все, хотя и сдержанно, засмеялись; даже Тилден улыбнулся, но ничего не сказал.

Около пяти часов в этот серый, холодный день мы приехали на вокзал. К моему изумлению, никто не пришел нас проводить. Мы неловко стояли возле пузатой печки в почти пустом зале вокзала, не зная, о чем говорить.

Вдруг мне показалось нереальным, что эта одинокая скромная фигура — президент великой страны, центр национального кризиса. «Тилден или кровь!» Сейчас рядом со мной в салон-вагоне дремлет первая половина этого призывного клича. Наступит ли время второй половины?

Можно, конечно, объяснить отсутствие толпы. Сегодня первый день нового года, и все либо сидят дома, либо наносят визиты. Поезд почти пустой, и все же…

Мы прогромыхали через городок Гудзон. Между краснокирпичными домами виднеется скованная льдом река. Буер с голубым парусом скользит по льду к своре мальчишек, которые разожгли костер. Дым из труб Кэтскилла придает замерзшему ландшафту некое сходство с адом; не хватает медленных взмахов громадных крыльев дантовского Сатаны, чтобы моя аллегория стала полноценной.

Я пересел на свободное место рядом с Биглоу. Он не спит.

— Что вы об этом скажете?

Биглоу отлично понял, что я имел в виду. Он заговорил очень тихо, чтобы не потревожить Тилдена:

— Губернатор никогда не был популярен в Олбани. Они равнодушны к нему.

— Но он же президент…

— Да. Странно, не правда ли? Одержать такую победу и наблюдать, как ее уводят из-под носа.

— Ну, этого еще не случилось.

— Все теперь в руках конгресса. — В голосе Биглоу я слышу отчаяние. — И Хьюита. Представления не имею, что он предпримет завтра на заседании палаты представителей.

— Нельзя ли убедить губернатора взять руководство в свои руки?

— Он не хочет. «Разделение властей», говорит он.

— А тем временем южные демократы в конгрессе готовы перебежать на сторону Хейса?

— Пока нет. Пока Хейс и Грант не посулили им чего-либо.

Глаза Тилдена приоткрылись. Он смотрит на нас безучастно. Мы все трое смотрим друг на друга, а поезд несется на юг, рассекая морозный воздух. Никому из нас нечего сказать.

Четырнадцатое января 1877 года. Воскресенье. Я все еще в Нью-Йорке. Джейми был огорчен, что я не поехал в Вашингтон, но теперь он, думаю я, видит все преимущества того, что я нахожусь рядом с Тилденом.

Должен сообщить, что в разгар всей этой высокой политической драмы нашлось место и для комедии. В день Нового года, когда я был в Олбани, Джейми обходил с визитами дома, где его еще принимают.

Когда он добрался до дома своей невесты, мисс Мэй, он был уже настолько пьян, что помочился в камин в прихожей. На прошлой неделе родственник теперь уже бывшей невесты остановил Джейми у входа в «Юнион-клуб» и отхлестал его кнутом.

Я нашел Джейми в скверном настроении; он все еще покрыт синяками. Он ничего мне не рассказал о случившемся, да это и не нужно, потому что об этом сейчас говорит весь Нью-Йорк.

Два дня назад обе комиссии конгресса собрались на объединенное заседание, однако до сих пор из Вашингтона не слышно ничего нового. Члены обеих комиссий вершат свои дела в абсолютной тайне. Эта нехарактерная скрытность очень всех нас тревожит.

Вчера вечером из Вашингтона приехал Хьюит, он привез с собой проект резолюции, который комиссии собираются представить конгрессу. Вероятно, Тилден и Хьюит просидели над ним всю прошлую ночь, изучая проект по пунктам.

Незадолго до полудня Тилден и Хьюит спустились в гостиную, где собрались подлюжины советников (и ваш покорный слуга). Тилден выглядит на редкость невозмутимым. Я наконец научился понимать, что его невозмутимость не более чем маска, скрывающая крайнее раздражение.

— Джентльмены, объединенная комиссия конгресса приняла решение о создании избирательной комиссии. Хотя члены конгресса войдут в ее состав… это новшество будет функционировать вне конгресса, а следовательно, вне конституции.

— Но это же только проект, — быстро ответил Биглоу. — Конгресс может его отвергнуть.

— Мистер Хьюит сообщил мне, что демократы — члены сенатской комиссии уже одобрили в принципе создание такой комиссии…

— Но, губернатор, после консультации с вами палата представителей, которую мы контролируем, может отвергнуть это предложение, — сказал один из юридических советников Тилдена.

Тилден повернулся к Хьюиту:

— Не слишком ли поздно вы со мной консультируетесь?

У Хьюита был жалкий вид: весь день он страдал от нескончаемых приступов икоты. Подобно Наполеону, он держит руку под сюртуком, поглаживая свой диспепсический желудок.

— Губернатор, комиссия палаты представителей не консультируется с вами даже сейчас. Этим я хочу сказать, что конгрессмены осуществляют свое конституционное, независимое право. Я, безусловно, консультируюсь с вами.

Сидя за покрытым бязевой скатертью столом, мы тщательно рассмотрели план создания избирательной комиссии. Как всегда, губернатор вникает во все детали. За ночь он изучил проект до тонкостей.

— Лично я считаю этот проект абсолютно неконституционным.

— Тогда опротестуйте его! — Хотя Биглоу и юрист, у него совершенно не юридический темперамент. — Палата представителей вас поддержит…

— Джон, я не имею права открыто вторгаться в сферу законодательной власти Соединенных Штатов…

— Тогда сделайте это тайно! — воскликнул преданный поборник закона Биглоу.

На причудливо изогнутых сине-серых губах мелькнуло подобие улыбки.

— Мне кажется, что вы не вполне поняли мистера Хьюита. Поскольку демократы в сенате одобряют эту комиссию, он считает, что палата представителей должна последовать примеру сенаторов. Мы уже не можем остановить это…