Чтение онлайн

Гретхен встала и подошла к двери. Она услышала слабые звуки голосов в коридоре. Не слова, просто голоса. Она колебалась.

Я должна знать точно. Твердо, решительно, почти отчаянно, она открыла дверь.

И увидела четырех молодых парней. Сидящих на полу и прислонившихся спинами к противоположной стене коридора, вытянув перед собой ноги. Они были увлечены веселой, но спокойной беседой.

Внезапность, с которой Гретхен открыла дверь, заставила их вздрогнуть. Четыре лица резко повернулись к ней.

Она видела только лицо в середине. Улыбающееся, почти сияющее, теперь. Вот он поднялся на ноги, подошел к ней, с таким желанием во взгляде. Зеленые глаза, олицетворение весны. Олицетворение жизни, увеличенное очками.

Гретхен чуть не рухнула на пол от облегчения. Дрожа, она прислонилась к дверному косяку, сжимая его руку. Через мгновение она была уже в его объятиях.

Они спасены.

***

Она заметила, не задаваясь причиной, что один из друзей Джефффа быстро удалился, как только она вышла из своей комнаты. Минуту или две спустя, он вернулся. С несколькими людьми постарше.

Двоих из них Гретхен знала - герцогиню и главного воина. К ее облегчению, они оба широко улыбались. Гретхен была почти уверена, что влиятельные лица в мире Джефффа запретят его брак с такой, как она. А когда она увидела молодую женщину, сопровождавшую их, ее челюсть вообще отвисла.

Она никогда не видела таких прежде - в ее городе им давно было запрещено появляться - но никаких сомнений не было.

Еврейку ведут на суд?

Что женщина еврейка, Гретхен была уверена. Характерная внешность, оттенок кожи, ее длинные, вьющиеся черные волосы!
– именно такие описания она слышала. И люди всегда говорили, что еврейки были чудо как хороши, так что наверняка это была она.

В том, что ее ведут на суд, Гретхен не была так уж уверена. Она очень мало знала о дворянах, князьях, королях, их жизни и их судах. Но держаться с такой уверенностью?

Гретхен сразу же попыталась скрыть свое удивление. У нее не было никакого предубеждения против евреев, и у нее не было никакого желания оскорбить эту женщину. Оставив в стороне видимое чувство достоинства еврейки и неизвестные ей тонкости американского правосудия, единственное, в чем Гретхен была точно уверена, внимательно присмотревшись, что еврейка была наложницей военачальника.

Герцогиня подошла первая, раскинув руки в приветствии, и Гретхен снова потеряла самообладание. Герцогиня обнимала ее!

Гретхен не могла понять большинство из того, что говорила герцогиня. Она узнавала многие слова, но их смысл был каким-то бредовым для нее.

– ... получишь - непонятно– это первое! Хватит тебе -непонятно– смешок - в халате! Потом -непонятно– поможешь нам. Непонятно– нужны хорошие люди, но -непонятно– отделять зерна от -непонятно (плевел?).

Еврейка начала говорить, переводя слова герцогини. Ее немецкий был великолепным. Акцент, правда, был немного странным. Голландским? Испанским? А классический стиль изложения был непривычен Гретхен, но она прекрасно понимала.

Сами слова, по крайней мере. Содержание же было просто безумным.

***

Все, что произошло в тот день, было безумным. И на следующий день, и на следующий... Гретхен подчинялась, конечно. В любом случае, у нее не было никакого выбора, и лишь постоянное присутствие Джефффа заставляло ее держать себя в руках. Правда, ее муж тоже был немного сумасшедшим, как и остальные американцы, но Гретхен уже доверяла этим зеленым глазам. Во всем.

На четвертый день, день свадьбы, Гретхен примирилась с ее новой реальностью. Да почему бы и нет? Были вещи и похуже в этом мире, чем потерять свой разум или отправиться на небеса. Намного хуже.

Глава 28

Гретхен смотрела на то, что происходило в большом новом здании, которое американцы построили рядом с тем, что они называют 'электростанция'. Ей с трудом удавалось сдерживаться от смеха. Толпа наемников, заполнивших помещение, выглядела перепуганным вымокшим стадом. Американцы, очевидно, пропустили их через тот же водный процесс, который пережили Гретхен и ее семья. И она подозревала, что с ними обошлись куда более бесцеремонно, чем герцогиня с ее семьей.

Но это, конечно, было не основной причиной их страха. Бывшие солдаты, не имеющие на себе ничего, кроме полотенец обернутых вокруг талии, вряд ли наслаждались зрелищем других солдат, держащих в руках оружие. Хорошо хоть не тех свирепых американских минипушек с их необычным скорострельным механизмом. В руках у них были помповые дробовики, так они их называли. Некоторые из наемников видели это оружие в действии на поле боя, и слухи о нем быстро распространились среди них.

Поэтому они стояли молча и неподвижно. Дрожа от страха больше, чем от холодной мокроты.

Гретхен почти сразу заметила знакомое лицо. Насмешливое настроение ушло, сменившись удовлетворением.

Значит, он снова выжил!

– Генрих!
– крикнула она, бросившись к толпе.
– Генрих - смотри! Это я - Гретхен!

Увидев ее, Генрих пораженно разинул рот. Гретхен усмехнулась. Она не была удивлена его реакцией. Генрих видел ее много раз. Но никогда такой чистой и в такой одежде. Гретхен получила ее этим утром, когда герцогиня отвела всю ее семью в то место, что они называли рынок. Блузка была немного странной, но не такой уж диковинной. А впечатления!

Эти два часа прогулки по совершенно неизвестному ей другому миру, да нет, другой вселенной! Она сразу полюбила свою новую одежду, особенно 'голубые джинсы' и - о чудо из чудес! То, что они называли 'кроссовки'.

Радостно подпрыгивая на своей волшебной обуви, Гретхен приблизилась к человеку, который, возможно, мог когда-то стать ее хозяином. Доброму Генриху, ласковому Генриху, осторожному и хитрому Генриху. И крутому Генриха тоже. Но, увы, недостаточно крутому, чтобы бросить вызов Людвигу.