Чтение онлайн

Турция.

Так, несколько растерянный дон Франсиско Наси обнаружил, что первым, чем ему пришлось заняться по приезде, стали переговоры об организации торговли кофе.

*** 

Не то, чтобы его это сильно сбило с толку. Франциско был моложе других недавно прибывших в Грантвилль представителей семейства Абрабанель. Ему только что исполнилось двадцать шесть. Однако вскоре стало ясно, что он в полной мере унаследовал таланты не только своего деда, но и прославленного матриарха семьи, доньи Грасии Мендес, создательницы состояния этой ветви Абрабанелей.

В течение недели после его прибытия, в ходе почти непрерывных переговоров с Майком и комитетом, Франсиско твердой рукой направлял делегацию представителей семейства Абрабанелей. Возможно, из-за того, что он был воспитан в мусульманской Турции, Франциско гораздо меньше, чем Моисей или Самуилм опешил от несомненно диковинного характера американцев и их нового общества.

– Кого это волнует?
– вопросил он. Худощавый симпатичный молодой человек изучал лица других евреев, собравшихся в гостиной Ротов. Сами Роты отсутствовали. Они решили, что вежливость требует дать Абрабанелям возможность обсудить семейные дела в узком кругу.

Какое-то мгновение Франциско смотрел на Ребекку. Можно даже сказать, что в его взгляде мелькнула слабая тень. Даже в далеком Стамбуле прослышали о красоте и интеллекте дочери доктора Бальтазара. Кроме всего прочего, семья ещё и предписала Франциско найти себе в этом путешествии невесту.

Но, если эта тень и была на самом деле, она мгновенно исчезла. Несмотря на свою молодость, Франциско был уже опытным дипломатом и подающим надежды политиком, а не влюбленным пастушком. Он никогда испытывал проблем с тем, чтобы посмотреть правде в глаза. И сидящий в нем хладнокровный ученик Макиавелли видел и другую сторону вопроса. Американцы скоро будут связаны с ними кровными узами, в дополнение к торговым и дипломатическим контактам. Франциско верил в узы крови так же непоколебимо, как он верил в восход солнца. В конце концов, они столетиями поддерживали его семью на плаву.

– Посмотрите в лицо реальности, - сурово сказал он.
– Где еще, после династии Альморавидов в Сефараде, нам делали такое предложение?

Он потянулся к своей чашке и отхлебнул драгоценный кофе, который он привез с собой.

И после паузы: - Нигде. Даже в Османской Империи. Как вы знаете, наши дела во владениях Оттоманов идут хорошо. Очень хорошо. Но даже там мы до сих пор живем только по милости султана.
– Он щелкнул пальцами.
– Новый же султан...

Он оставил предложение незаконченным. Продолжать не было необходимости.

– Есть же время и для смелости, - заявил он.
– Сейчас и наступило такое время.

Он обратился к Моисею, который оказался самым нерешительным из всех представителей разных ветвей семьи. Это было неудивительно. Его ветвь семья жила в логове Габсбургского зверя.

– Вы можете оставаться в тени, - заявил Франциско.
– Американцы, в любом случае, не пытаются получить товары из католических областей. Только кредит - который вы легко можете предоставить и втайне от всех.

– Они настаивают на абсурдно низком проценте по кредиту, - проворчал Моисей.

Ребекка начала было говорить, но ее отец заставил её замолчать быстрым касанием ее руки и предостерегающим взглядом. Позволь Франциско самому разобраться с этим. Ты не беспристрастна в этом вопросе, и все это понимают.

Франциско допил кофе и пожал плечами.

– Ну и что? Примите их предложение, раз такое дело. Инвестируйте. Я и сам намерен сделать это. Мы достаточно долго были только ростовщиками.

Моисей и Самуил обменялись нерешительными взглядами.

– Это все... так не принято, - пожаловался Самуил.

– Да, так не принято, - ответил Франциско. И резко: - Принято, когда евреи одалживают деньги владыкам или выступают в роли откупщиков налогов или арендаторов для аристократов-христиан. А затем, когда князья покончили с их войнами или крестьяне восстали - евреев делают козлами отпущения.

Он поставил чашку на стол с такой силой, что чуть не разбил блюдце.

– Хватит, скажу я вам! Я располагаю полной поддержкой турецких Абрабанелей.
– Он был достаточно вежлив, чтобы не добавить "могущественнейшей и богатейшей ветви семьи".
– Независимо от вашего решения, я свое уже принял. Конечно, мы предпримем все необходимые меры предосторожности. Нет смысла публично дразнить христианских правителей. Но мы предоставим американцам поддержку, о которой они просят. Твердая валюта, кредиты, торговля, инвестиции.

Франциско сделал паузу, и принял собственное окончательное решение.

– Более того. Мы начнем иммигрировать сюда. Я сам останусь здесь.

Это заявление заставило всех замереть. Франциско был восходящей звездой на небосводе Абрабанелей. Если бы он остался в Стамбуле, ему была бы гарантирована жизнь, полная власти, роскоши и великолепия.

Возможно, он читал их мысли. Он улыбнулся.

– До очередного султана...

Улыбка исчезла, сменившись настолько суровым выражением, что оно казалось совершенно неуместным на его молодом лице. Его взгляд опять обратился на Ребекку.

– Есть ещё одно условие, - заявил он сухо.

Ребекка вдохнула так резко, что почти зашипела. Она прекрасно знала о матримониальной цели визита Франциско в Тюрингию. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться об этом, даже если бы ее отец не был уведомлен заранее.

Она вдруг поняла, что отчаянно борется сама с собой, пытаясь не дать испытываемому ею гневу отразиться на лице. Она была шокирована пониманием того, насколько сильно она усвоили американский взгляд на вещи. Если этот человек думает, что он может потребовать...