Чтение онлайн

От Егорыча меня отвлекла суккуба. Она села ко мне на колени и обняла за шею, наклоняясь к уху. Легко укусила за мочку и страстно прошептала: «Милый, вставай, тебя вызывают».

— Денис, просыпайся, тебя вызывают, — нежная ручка легла на моё обнажённое плечо и легонько потрясла.

Я, всё ещё окончательно не проснувшись, схватил девушку за руку, а когда она, вскрикнув, упала на меня, перевернулся, прижав её к постели.

— Денис, ты что делаешь, отпусти немедленно! — и тут я окончательно проснулся. Пару раз моргнул, рассматривая лежащую подо мной Настю.

— Демонова бабушка, — скатившись с распростёртого девичьего тела, я сел и запустил руки в волосы. — Не подходи больше вот так, — наконец, сказал я. — Неизвестно, что мне может присниться, и чем в итоге всё это закончится.

— Я бы никогда тебя не стала будить, — Настя села на диван, поджав ноги и обхватив колени руками. — Звонил телефон, но ты не слышал. Тебе из больницы звонят.

— Сколько времени? — спросил я, несильно дёргая себя за волосы.

— Половина четвёртого, — тихо ответила Настя.

— Зашибись через колено. Это называется: «Мы не будем вас трогать, только в самых крайних случаях». Проговорил я, изображая Анечку. Лично у меня складывается впечатление, что все случаи в этом кусту крайние, и их очень много, гораздо больше, чем проживающих тут людей. — Я встал и направился в коридор.

— Денис, ты голый, — зачем-то сказала Настя.

— Во-первых, я не голый, а в трусах, во-вторых, я нахожусь в своей комнате, которую вы мне выделили от широты души, а в-третьих, отвернись, если мой вид тебя смущает, — раздражённо ответил я, подходя к телефону и хватая трубку. — Давыдов. Что у вас опять произошло?

— Я не знаю, Денис Викторович, — говорил Саша. Ну, да, они же сутками дежурят, и сутки ещё не закончились. — Мужчина шестьдесят лет. Потерял сознание. Просто пошёл на кухню водички попить и упал. Жена с двумя сыновьями его сюда сами притащили. На телеге привезли. Телефона у них нет, а так было быстрее. На ЭКГ — полная блокада атриовентрикулярного узла. Вроде больше ничего серьёзного не вижу, хотя и этого вполне достаточно. Я гепарин поставил на всякий случай, кровь в работе. Но, Денис Викторович, он всё ещё без сознания, и мы не знаем, что делать.

— Как будто я знаю, — прошептал я, а вслух сказал. — Присылай машину.

— Уже. Дима уже возле вашего дома должен быть. — Ответил Саша. Я бросил трубку и пошёл одеваться.

Настя всё так же сидела на диване, заменяющем мне кровать. Своей выходкой я не на шутку её напугал, но сейчас времени успокаивать девушку и как-то извиняться перед ней не было. Да и не слишком-то и хотелось. Не глядя на девушку, я распахнул шкаф. Так и есть, мне не приснилось. Егорыч действительно приходил и разложил мои вещи в этом злополучном шкафу. Вытащив одежду, я сгрёб её в охапку и пошёл в ванную, чтобы не смущать эту невинность ещё больше. Ну, и заодно выполнить весь необходимый моцион.

— Денис, что случилось? — Настя ждала меня в прихожей, кусая губы.

— Я не знаю, пока не знаю, но, надеюсь, что скоро выясню, — на вешалке заботливый Егорыч повесил плащ для меня. — Настя, ложись спать. Нужно же хоть кому-то из нас сегодня выспаться. К тому же не факт, что тебя не начнут в воскресенье дёргать. Дети тоже имеют такое поганое свойство, как болеть.

— Мне страшно оставаться здесь одной, — серьёзно ответила девушка. — Ты не подумай ничего, я не из пугливых. Просто с этим домом что-то не то. — Начала она оправдываться, глядя мне в глаза. — Тут очень тихо, но иногда начинают возникать какие-то звуки, шорох и лязганье. А сегодня ещё периодически становится очень холодно, причём мороз идёт по коже неестественный, пробирающий до костей. Пока ты не приехал, на диване Степан Егорыч спал, и Барон был в доме.

— Я сейчас пну к тебе и Барона, и Егорыча. Или кого-то одного. Кстати, как мне курицу назвать? — спросил я совершенно серьёзно.

— Не знаю, — Настя даже растерялась от неожиданности моего вопроса. — Назови её Рыжуха, или Кока. Да какая разница, как назвать курицу?

— Разница есть, и она большая. — Ответил я задумчиво. — Ладно, жди кого-нибудь в качестве компании и защиты. Если притащится курица, даже на порог не пускай, полдома из вредности разнесёт. — И, накинув плащ, я вышел из дома.

Машина стояла у ворот, как и в прошлый раз. Но я сразу не пошёл к ней, а целенаправленно направился к конюшне. Войдя внутрь, я чертыхнулся. Конюшня не просто выглядела лучше дома, она и внутри как бы не лучше была. Пахло свежим сеном и немного лошадьми, которые спали в стойлах, изредка всхрапывая. Почувствовав меня, лошади встрепенулись и забеспокоились, а откуда-то сверху спрыгнул зашипевший Барон и закудахтала курица, хотя саму её видно не было.

— А где мой денщик? — спросил я у кота, который сел напротив меня и принялся умываться. — Егорыч! — крикнул я, но ответа не услышал. Тогда я принялся забираться на сеновал. Там никого не оказалось. — Здорово, что я могу сказать, — с трудом подавив рвущиеся маты, я пнул наваленное сено и принялся спускаться, бормоча себе под нос. — Похоже, кто-то решил хорошо провести время с соседкой, не поставив меня в известность. Поди ещё и с той, что овдовела недавно. Как же, утешить-то нужно. Сам-то хуже контроля нос свой суёт в мои дела, и это не мешает ему посреди ночи сваливать. Ох и влетит завтра этому кому-то.

И тут сено зашевелилось, и в проёме выросла гротескная тень с короной на голове. Она приблизилась к лестнице, по которой я спускался. От неожиданности вскрикнул и свалился на пол, благо лететь было недалеко, я не успел пройти всего-то две ступени. Поднявшись, принялся отряхиваться, потому что в этот момент прямо на меня сверху упала курица. Отпихнув её, я повернулся к Барону.

— Шёл бы ты к Насте. Я уезжаю, Егорыч где-то шляется, а девчонка боится. И да, там призрак шастает по дому, но он безобидный и немой, так что не обращай внимание, чтобы Настю не пугать. Я потом вас с ним познакомлю. — Кот внимательно выслушал меня и, задрав хвост, направился к выходу из конюшни. Я же повернулся к своему фамильяру. — Ты мне со своими шуточками внезапно герцога Мурмура напомнила. — До меня внезапно дошло, что тень исказилась, и я принял за корону небольшой гребешок, украшающий куриную башку. — Он свою корону, кажется, никогда не снимает. Не удивлюсь, если узнаю, что она у него приросла к голове. Он обожает философов и любит появляться перед смертными в виде пернатой твари. Ну или верхом на почти пернатой твари. А ещё он рыжий и весь нос и щёки залиты веснушками. Не удивительно, что он стал таким злобным себялюбивым козлом. В детстве, видимо, много обижали, дразнили по-всякому. Всё, решено, будешь у меня Мурмурой, а плохо себя вести станешь, буду называть просто Муркой.

Как только курица получила имя, у меня в груди кольнуло, а потом внутренности скрутило так, что я согнулся пополам. Рядом со мной махала крыльями Мурмура, которая тоже не слишком хорошо себя чувствовала. Но прошло совсем немного времени, как боль отпустила, и я смог выпрямиться. Курица вяло барахталась на полу и свирепо смотрела на меня, явно намекая, что она мне страшно отомстит за то, что заставил бедную птичку терпеть такую боль.

— Не смотри на меня так, — я поправил плащ и направился к двери конюшни. — Зато теперь мы связаны полноценно и можем усиливать друг друга. А ещё я дал тебе возможность прожить долгую, злобную и полную приключений курячью жизнь, которой никогда не будет у твоих товарок. Так что, привыкай к имени. Ты теперь Мурмура, и только подумай, названа в честь одного из сильнейших герцогов Ада.