112
Шрифт:
В это время двое детей заспорили от том, как правильно должно быть что-то завернуто в этих стропилах. Майе кровь в голову ударила…
«О Боже… Предаюсь на волю твою», – подумала она и взяла первый попавшийся парашют. Пока она бухтела, вспоминая то бабушкины слова, то ёшкина кота, то ноги чьей-то матери, остальные «спортсмены» уже разобрали все каски. На снегу валялись только две, которые никто не захотел брать: одна без пенопластовой защиты внутри – только кусок тонкой пластмаски, – а вторая мокрая и грязная, будто всю ночь провалялась в луже. Майя стояла в раздумье.
– Бери грязную! – сунул каску ей в руки Андрей.
– Ага, хитренький какой! Я только утром голову помыла!
Но Андрей остался непреклонен и зажал у себя под мышкой вторую каску, защитным свойствам которой была грош цена.
– Погодные условия пока не позволяют начать прыжки, – вновь подошел в группе инструктор. – Будем ждать. Идите пока чайку попейте.
На легком морозце горячий чай в пластмассовых стаканчиках оказался весьма кстати. У всех девочек нашлись печеньки, конфеты и бутерброды, которыми они с радостью поделились с мальчиками. Ничто не сближает людей теснее, чем небо, опасность и общие печенюшки. Ждать пришлось долго. Постепенно все разбрелись по площадке. Спортсмены больше не прыгали, дети не шумели, и воцарились спокойствие и сонливость, будто все разом забыли, зачем собрались на этом лётном поле.
Майя с Андреем сидели на парашютах, брошенных в снег, прислонившись спиной к спине, и пили горячий чай.
– Хорошо!.. – улыбалась Майя. За прошедшую в ожидании половину дня она уже порядком устала. – Вроде, ветер не сильный. Почему спортсменам прыгать разрешили, а нам нет?
– Ты сама ответила на свой вопрос: они профессиональные спортсмены, а мы – всего лишь группа любителей.
Майя смотрела в иссиня-серое небо, где параллельно вечности плыли тяжелые зимние облака.
– Смотри, какое небо красивое. Я люблю небо.
– Да. А в горах оно краше. В горах его больше. Я иногда бываю в горах, и каждый раз, вернувшись домой, в городе мне не хватает неба. – Майя слушала с интересом. – Небо… Оно притягивает. Мне кажется, что я его часть. Смотри, вон видишь облака, похожие на птиц? Они тянутся стаями, караванами… Видишь вон то свободное местечко между «птицами»? Мне кажется, что когда-нибудь это место займу я.
– Андрей… А ты не боишься? Не боишься разбиться?
Андрей засмеялся:
– Чего ж там бояться? Шмяк – и всё. Разбиться не страшно. Утонуть тоже – это дело нескольких минут. Страшнее сгореть. Или медленно умирать в чем-то зажатым, – он вдруг спохватился и прикусил язык: ей и так страшно. Он тоже когда-то боялся. Да и вообще – странные темы для беседы на первом свидании. Но Майю было уже не остановить.
Она содрогнулась:
– Какие страшные вещи ты говоришь! – она секунду подумала. – О чем бы ты думал, зная, что умрешь?
– Я хотел бы думать, что сделал в жизни все правильно. Или хотя бы почти все… Но уж точно хотел бы знать, что не зря жил. А чего боялась бы на смертном одре ты?
– Что мне нечего вспомнить. Серую, мышастую жизнь. Я хочу ухахатываться на смертном одре, вспоминая тысячу и одну историю из своей жизни… А ты ведь раньше прыгал?
– Случалось… – уклончиво ответил Андрей.
– И всё проходило удачно?
– Конечно. Я по жизни счастливчик. Родился в рубашке. Поэтому со мной и с теми, кто сидит со мной спина к спине, никогда и ничего не случится.
Майя улыбнулась.
– Это всего лишь любительский парашют, – продолжал Андрей. Вероятность пострадать от сломанного каблука гораздо выше, чем разбиться с парашютом. Ты прыгнешь удачно. И всё будет хорошо. Я тебе обещаю.
Майя промолчала. Он спиной почувствовал ее страх, и ему стало жаль её.
– Майя… На самом деле ты не должна прыгать. Ты ничем мне не обязана, и если ты не пойдешь в вертолет – я не обижусь.
Майя неожиданно засмеялась.
– Не пойду в вертолёт – и останусь «тварью дрожащей»? Ну уж нет… Скажи мне лучше: когда прыгать страшнее – в первый раз или во второй?
– Во второй. Ты уже знаешь, чего ожидать, и боишься этого.
– Ну тем более. С чем я буду сравнивать свой второй прыжок, если сейчас не пойду в вертолет?
Андрей улыбнулся: «Да она сумасшедшая! С самого начала нашего знакомства – ни одной логической цепочки в ее голове… Она просто сумасшедшая… Как и я.» Он решил проверить свою «теорию»:
– Смотри, вон то облако – видишь? – похожее на треугольного слона, – так нашего инструктора напоминает…
– А! – воодушевилась Майя, – Ты про того слона, который засунул голову в ведро, или про того, который чешет спину толстощекой выдре?..
– Партия дала добро! – подбежал к ним воодушевленный инструктор. – Можно взлетать!
Все вокруг сразу появились, засуетились, занервничали, загалдели. Забегали по базе, как муравьи разоренного муравейника. Стали хватать и пристегивать парашюты. Рядом откуда-то приземлился шумный вертолет.
– Как это надевать?
– Тут столько ремней!
– Я боюсь надеть что-то неправильно! – посыпались на прибежавшего инструктора вопросы. Четыре человека, в том числе и обе девушки, резко передумали прыгать и отказались идти в вертолет.
Андрей, не дожидаясь Майиных вопросов, взял парашют и накинул ей на спину. Под его весом Майя чуть не упала.
– Не думала, что носить 15 килограмм на спине – это так тяжело! – засмеялась она, стараясь перекричать шум вертолета. – Подумать только, мой старая добрая жизнь весит всего каких-то три парашюта…
Андрей быстро застегивал на ней все ремни.
«Как это эротично», – подумала она, когда он, стоя перед ней на коленях, поправлял ей ремни на бедрах, и загадочно улыбнулась. Но Андрей уже взял её грязный шлем и, встав во весь рост, приготовился нахлобучивать его ей на голову.
– Волосы, волосы мои! – только и успела запричитать Майя. Андрей уже застегивал на ней шлем и бережно заправлял волосы внутрь. Застегнув всё, как нужно, и обхватив ее голову ладонями, он вдруг замер и внимательно посмотрел на нее.