Чтение онлайн

— Ну, нет уж! — отрезал Питер. — С меня хватит, с этим делом покончено. Вы теперь можете выставить свидетелем Мак-Кормика, и пускай он спасает жизнь Губеру. Я ухожу!

И не слушая уговоров адвоката, он выскочил из конторы, хлопнув дверью, и отправился в Комитет защиты Губера, где повторилась та же комедия.

Так Питер развязался с делом Губера; он не помнил себя от радости. Он устал от вечного напряжения, ему хотелось немного развлечься. Карманы его были набиты деньгами, в банке лежал кругленький капиталец, и он решил первый раз в своей многотрудной и одинокой жизни немного отдохнуть.

И случай вскоре представился. Он воспользовался советом Мак-Гивни и завёл себе новую подружку. Это был маленький роман, самый заурядный, но очень увлекательный. Следует сказать, что в Американском городе выступают на суде присяжные как мужчины, так и женщины; а поскольку дельцы не склонны терять время в суде и не хотят отпускать туда своих служащих и рабочих, образовался особый класс людей обоего пола, которые зарабатывают себе на жизнь, выступая в качестве присяжных. Они вечно торчат в здании суда или где-нибудь поблизости, их вызывают по мере надобности; получают они по шесть долларов в день, а при известной сноровке всегда могут ещё подработать на стороне.

Эти присяжные профессионалы так и рвались принять участие в процессе Губера. Предполагалось, что процесс затянется и разгорится жестокая борьба; дело было громкое и пахло крупными суммами. — Если попасть в список присяжных и вынести нужное решение, можно обеспечить себя на всю жизнь и при желании до конца дней остаться присяжным.

Питер был в зале, когда опрашивали кандидатов в присяжные. Очаровательная брюнеточка—таких, как она, Питер называл «модницами» — очень осмотрительно давала ответы, стараясь угодить обеим сторонам. Она ничего не знала о деле Губера, ничего о нём не читала, не имела понятия о социальных проблемах и не интересовалась ими; обвинение решило принять её, но потом за неё взялась защита, и обнаружилось, что как-то раз она имела неосторожность сказать, что всех вожаков рабочих не худо бы поставить к стенке и угостить свинцом; защита настояла на отводе, и расстроенная брюнеточка спустилась с трибуны и села рядом с Питером. Он заметил следы слез на её глазах и, понимая её огорчение, выразил свое сочувствие. Завязалось знакомство, и они отправились вместе завтракать.

Её звали миссис Джеймс, она была вдовой, вернее, соломенной вдовой, как она добавила не без кокетства. Она была живая, остроумная, со сверкающими белыми зубками и ярким здоровым румянцем; этот румянец она черпала из небольшого пузырька, но Питер и не подозревал об этом. Теперь он уже обзавелся приличным костюмом и мог угостить её хорошим завтраком. И он и миссис Джеймс развязались с делом Губера; оба устали и жаждали переменить обстановку, и Питер, застенчиво краснея, намекнул, что неплохо бы провести несколько дней на морском побережье. Миссис, Джеймс тут же согласилась, и дело было решено.

К этому времени Питер уже приобрел достаточный опыт в своем ремесле и знал, что он может делать без всякого риска, а чего следует остерегаться. Он не поехал с ней в одном вагоне, не заплатил за её билет и вообще старался, чтобы её не принимали за «белую рабыню». Он просто отправился на курорт и снял там себе удобную квартирку, а на следующий день, прогуливаясь на пляже, как бы случайно встретился со своей вдовушкой.

Несколько месяцев Питер и миссис Джеймс прожили вместе, ведя общее хозяйство. Для Питера это было очень ценной школой, потому что миссис Джеймс была настоящей «дамой», у неё были богатые родственники, и она поспешила сообщить Питеру, что жила в роскоши до того, как её муж сбежал в Париж с канатной плясуньей. Она научила Питера светским тонкостям, которые незнакомы человеку, получившему воспитание в приюте или на большой дороге под руководством продавца патентованных средств. С большим, тактом, не задевая его самолюбия, она научила его правильно держать нож и вилку и подбирать галстук к костюму. И в то же время она сумела ему внушить, что он теперь счастливейший из смертных, и он был благодарен соломенной вдове за каждый её поцелуй. Конечно, он не мог ожидать, что все эти милости судьбы свалятся на него совершенно бесплатно. Теперь он уже убедился, что «свободной любви» не существует. И он платил щедрой рукой; ему дорого обошелся этот незарегистрированный медовый месяц, вдобавок он подносил дорогие подарки, стоило его даме сделать тонкий намёк. Она всегда становилась такой ласковой и веселой, когда Питер делал ей подарки! Питер жил как в чудесном сне, а его деньги текли ручьем, он даже не замечал, как они убывали.

Между тем развертывались великие события, но им и дела до этого не было: ни Питер, ни соломенная вдовушка не читали газет. Джима Губера приговорили к смертной казни, а его сообщника Бидла — к пожизненному заключению. Потом Америка вступила в войну, и волна патриотических манифестаций прокатилась по стране, точно пожар, опустошающий прерии. Об этом Питер не мог не услыхать, — его интересовало только одно — конгресс собирался принять закон о всеобщей воинской повинности. А Питер был как раз призывного возраста; уж он-то без всякого сомнения попадет в армию!

Ни разу в жизни он ещё не испытывал такого страха, как теперь. Он старался позабыть о жестоких сражениях, не думать обо всех этих пулеметах, ручных гранатах, минах и отравляющих газах, о которых столько раз рассказывала ему маленькая Дженни; но эти образы преследовали его; теперь они уже имели прямое отношение к нему. С этого момента медовый месяц был для него испорчен. Питер и его соломенная вдовушка были похожи на участников пикника, которые уехали далеко за город, в глухие места, и вдруг увидели, что надвигается страшная грозовая туча.

К тому же текущий счет Питера в банке был почти исчерпан. Ему и в голову не приходило, сколько можно истратить на соломенную вдовушку, которая к тому же «модница» и изучила все правила хорошего тона. Он был очень смущён и всё откладывал неприятное объяснение с миссис Джеймс до последнего момента. Под конец он; уже не был уверен, хватит ли у него денег, чтобы расплатиться с хозяйкой по счету. Тогда он понял, что игра окончена, и вынужден был признаться миссис Джеймс. Его удивило, как легко приняла это дурное известие благовоспитанная «вдовушка». Как видно, миссис Джеймс не в первый раз отдыхала на берегу моря. С милой улыбкой сообщила она ему, что снова вернется к своей профессии присяжного заседателя. Она дала Питеру свою визитную карточку и сказала, что будет рада, если он навестит её, — как только его материальные дела поправятся. Уложив свой чемодан и новый сундук, полный подарков Питера, она распростилась с ним весьма сердечно и по всем правилам хорошего тона.

Итак, Питер снова оказался у разбитого корыта. Но судьба опять ему улыбнулась. В тот же день он получил письмо с подписью: «два сорок три» — от Мак-Гивни. «Два сорок три» просит Питера немедленно зайти, так как есть важное дело. Питер заложил в ломбарде последки — одну ценную вещичку, чтобы добраться до Американского города, и встретился с Мак-Гивни в обычном месте.

Сыщик быстро объяснил, в чём дело. Америка объявила войну, и пришла пора заткнуть глотки этим красным. В военное время допустимы многие вещи, совершенно немыслимые в дни мира. Первым делом, надо положить конец агитации, которая ведется против частной собственности. Услыхав об этом, Питер, выражаясь образно, облизнулся, предвкушая поживу. Он уже много раз доказывал Мак-Гивни, что это необходимо предпринять. Надо будет подальше запрятать Пэта Мак-Кормика! Красные вообще опасны, а Мак хуже всех. Долг каждого гражданина — помочь в этом деле, но что же требуется от Питера?

Мак-Гивни отвечал, что власти составляют списки всех радикальных организаций и их членов и собирают материалы для их ареста. Ведает этим делом Гаффи. Как и в деле Губера, представители крупного капитала взяли на себя инициативу в то время, как правительство опять мирно спало и только теперь начинает протирать глаза. Согласен ли Питер шпионить за красными в Американском городе?

— Не могу! — воскликнул Питер. — Они злятся на меня, потому что я не выступил свидетелем на процессе Губера.