Чтение онлайн

— Да. Пора представителям негритянской расы учиться самим заботиться о себе. Наверняка кому-нибудь из заключенных придет в голову эта мысль. Я подниму баржу вверх по реке, причалю ее к пристани, а матросы на буксире вернутся в Паскагулу. Я всего лишь дам чернокожим шанс спастись. Это позволит мне спокойно спать ночью.

— Ну, поскольку это никак не связано с моими ребятами, поступайте, как вам угодно.

— Хорошо, Эрл. Вижу, вы меня поняли.

— Понял.

— Что ж, в таком случае не буду вас больше задерживать. Я возвращаюсь в Паскагулу, чтобы все подготовить. Это все, о чем я хотел с вами поговорить.

Эрл был совсем не в восторге от услышанного. Малейшее отступление от привычного напугает парней из Фив. Им достаточно будет усилить ночные патрули, укрепить охрану колонии, включить освещение или поставить дополнительные заграждения из колючей проволоки, и весь план Эрла окажется под угрозой.

— Что ж, делайте, что считаете нужным.

— Эрл, хочу сказать вам еще одно. Я очень горжусь тем, что мы задумали. Это правое дело. Я так рад, что вы нашли людей, готовых сражаться за него.

— Сэр, выбросьте это из головы. Мои ребята будут сражаться не за какое-то правое дело, а ради удовольствия. Большинство из них не испытывает никаких теплых чувств к чернокожим — если они вообще задумывались об этом, в чем я сильно сомневаюсь. Они согласились присоединиться ко мне потому, что это у них в крови. Они прирожденные стрелки. Одним из них уже приходилось бывать в деле, другим еще нет, но всем хочется отправиться в эту долину мрака и проверить себя. Только это их и волнует. Они не рыцари без страха и упрека. Мои ребята — это жесткие, крепкие старички, и, если вы попытаетесь представить их теми, кем они не являются, вас будет ждать огромное разочарование.

— Боюсь, то же самое можно сказать про все армии, которые сражаются за правое дело.

— Тут я вам ничем не смогу помочь, сэр. Для меня армия состоит из обычных людей, которые делают то, что считают правильным и нужным, и неважно, по какой причине.

— Пусть будет так.

Пожав Эрлу руку, Дейвис Тругуд направился к машине.

Эрл вернулся на крыльцо и проводил взглядом удаляющийся лимузин.

Больше терпеть он не мог.

Вскрыв телеграмму Сэма, Эрл подержал ее в руке и лишь затем развернул.

«Мистер Сэм, надеюсь, вы со мной. Господи, я надеюсь, что вы со мной».

Телеграмма гласила:

«УГОЛ ВОЗВЫШЕНИЯ 73 ТЧК ПОПРАВКА НА ВЕТЕР 15 ВПРАВО ТЧК БЕГЛЫЙ ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ ТЧК СЭМ»

Эрл улыбнулся. Неважно, по какой причине, но Сэм с ним вместе. Телеграмма означала только одно: стереть врага с лица земли.

Эрл подумал: «В новолуние я сделаю это».

И наконец, Полумесяц.

Ну разумеется, Полумесяц.

Кто же, как не Полумесяц?

Полумесяца выдал Чарльз, которого выдал Ной, которого выдал Вонзелл, которого выдал Рузвельт, которого выдал Титус, которого выдал Реймонд, которого выдал Джордж Вашингтон по прозвищу Резчик, которого выдал Орфей, которого выдал Трехпалый.

— Вам надо особо подготовиться к Полумесяцу, сержант Великан, — посоветовал начальник тюрьмы.

Да, Полумесяц был не таким, как остальные; Полумесяц требовал специального подхода, поэтому Великан отправился к величайшему в мире знатоку негодяев-негров, как никто другой разбиравшемуся в их психологии и поведении: к начальнику тюрьмы, знавшему о неграх все.

— Полумесяц — чудовище и герой, — наставительным тоном произнес начальник тюрьмы. — Полумесяц олицетворяет собой все благородное, что есть в негритянской расе: мужество, выносливость, ум, силу, внешнюю красоту. Однако в нем сосредоточены и все ее пороки: испепеляющая, неугасимая ярость, стремление к упрощению вещей, неспособность сосредоточиться на одной цели, нежелание отказаться от сиюминутных маленьких удовольствий ради чего-то значительного, что надо будет ждать год, готовность к бессмысленной жестокости, ненасытная, всеядная похотливость и, в первую очередь, безумное нежелание задумываться о последствиях. Полумесяц сочетает в себе все это, и даже больше.

— Да, сэр, — пробормотал Великан, как всегда слушавший этого великого человека с благоговейным трепетом.

— Вы знакомы с его личным делом, — продолжал начальник тюрьмы. — Полумесяц был сутенером, шулером, боксером, мошенником. Он забивал людей до смерти, выколачивая из них долги, содержал притон в Джэксоне. У него водились большие деньги. Он пил дорогое вино и пенистое шампанское. Выигрывал огромные деньги на скачках. У него были хорошие костюмы, автомобиль, целая свита доверенных лиц и всевозможных прихлебателей. Он насиловал, грабил, сжигал, занимался разбоем, убивал людей ударом ножа. И все это Полумесяц успел проделать еще до того, как ему исполнилось двадцать два года, когда он выстрелом из револьвера убил некоего гангстера-негра по прозвищу Толстое Брюшко. К несчастью для него, пуля прошила Толстое Брюшко насквозь и случайно задела белого ребенка по имени Руфус, который гулял в этом смрадном районе города вместе со своей святошей-мамашей, читавшей проповеди падшим неграм на самых мерзких улицах Джэксона. Естественно, на Толстое Брюшко всем было наплевать, но за смерть белого ребенка Полумесяца едва не линчевали, предварительно вываляв в дегте и перьях, и жив он остался лишь потому, что судья, признанный радикал, сделал снисхождение и не усмотрел в действиях Полумесяца злого умысла в отношении мальчишки Руфуса. Поэтому Полумесяц ограничился лишь пожизненным сроком плюс еще двести лет и вскоре после этого, что совершенно в порядке вещей, стал новым королем Парчменской колонии. Там он убил трех охранников и пятерых заключенных, совершил две попытки бегства, после одной из которых скрывался в течение шести месяцев, и только после этого был переведен в Фивы и попал в «обезьяний дом».

— Да, сэр, я слышал все это.

— Так что если вы возьметесь за Полумесяца, вам придется с ним изрядно помучиться. С самого начала вы должны дать ему понять, кто хозяин, и тем самым лишить его надежды, которая является корнями мужества.

— Да, сэр. Но если я хорошенько поработаю кнутом, Полумесяц сломается.

— Я не сомневаюсь в тебе, сынок.

Итак, Полумесяц.

Даже просто взять его оказалось нелегко. Охранники нагрянули в барак в самый разгар ночи, вдвое большим числом, чем обычно. Пока одни колотили лежавшего на койке Полумесяца дубинками, остальные, вооруженные ружьями, сдерживали остальных заключенных. Окровавленного, оглушенного, скованного цепями, Полумесяца перетащили в черный автомобиль и отвезли в «дом порки».

Дважды он приходил в себя и поднимал бучу. У одного охранника была выбита челюсть, у другого сломаны три ребра, прежде чем Полумесяца удавалось снова усмирить ураганным градом ударов, Своим сопротивлением он лишь оттягивал неизбежное, однако неизбежное в конце концов пришло. Полумесяц остался наедине с Великаном.

Полумесяц стоял, прикованный к столбу. За окном серые предрассветные сумерки раннего утра розовели зарей. Тускло мерцали огоньки свечей.

— Не сомневаюсь, Полумесяц, ты будешь сопротивляться упорно, — начал Великан.