Чтение онлайн

Спенсер был представлен Кэрол и, хотя поначалу увидел в ней только очаровательную женщину, вскоре разглядел за привлекательной внешностью большую силу, а потому стал относиться к ней почти с таким же восхищением, как к Беквуду. Между мужем, женой и детьми царила атмосфера доверия и теплоты, неведомая доселе холостяку Спенсеру. Единственной супружеской парой, которую ему до сих пор приходилось наблюдать вблизи, были Луиза и Лэрри, но на них он смотрел по-другому. Они все трое так долго были друзьями. И теперь еще ему иногда было тяжело считать Луизу и Лэрри неким неделимым целым — именно так он воспринимал Беквудов. Быть может, когда-то Луиза значила для него слишком много. Но то чувство осталось в прошлом, оно было глубоко зарыто и никогда не вторгалось в его отношения с Лэрри. И никогда не вторгнется, ибо Лэрри — его единственный друг, хотя за последнее время им не часто удавалось встречаться.

Спенсер вспомнил вечер после третьей недели слушания дела в Вашингтоне. Он сидел в своем номере в отеле «Карлтон», когда ему из Нью-Йорка позвонил Лэрри.

— Привет, старик, мы очень гордимся тобой. Крошка пожелала, чтобы я позвонил тебе и сообщил это. Мы видели по телевизору твою восхитительную физиономию. Ты великолепно выглядел.

— Правда?

— Да, сэр. И какой профиль! Какой потрясающий профиль! Теперь тебя пригласят сниматься в кино. Ну, как дела?

— Прекрасно, — ответил Спенсер. — У нас все в порядке.

— Еще бы! Ты разделал этого сукина сына Купа под орех!

Спенсер засмеялся.

— Это не моя заслуга. На нашей стороне факты.

— Ладно, ладно, — сказал Лэрри. А затем спросил: — Что такое с Беквудом?

— Ничего. А что?

— Знаешь, Луиза, как увидела его лицо сегодня, прямо так и подпрыгнула. Я говорю тебе...

— Он, по-видимому, озабочен.

— Что ты сказал?

— Я сказал, что он очень озабочен. Это нелегко.

— Скажи ему, чтоб держался. Крошка находит, что у него испуганный вид. Эти проклятые газеты, пожалуй, еще заявят, что он виновен.

— Они все равно это заявят, — сказал Спенсер.

— Подожди минутку. Луиза хочет поговорить с тобой.

В этот момент в дверь номера постучали. Спенсер обернулся и, прикрыв микрофон рукой, сказал:

— Войдите.

— Хелло, Спенс, — раздался голос Луизы в Нью-Йорке.

Дверь отворилась, и вошла Кэрол Беквуд. Движением руки он указал на телефон. Она кивнула.

— Привет, Луиза, — сказал он. — Как поживаешь?

— Прекрасно. Мы скучаем без тебя. Когда ты приедешь?

— Наверное, на следующей неделе. Дело должно закончиться к среде или, самое позднее, к четвергу.

Спенсер взглянул на Кэрол, которая стояла у окна, закуривая сигарету.

— Приезжай скорей, — сказала Луиза. — Лэрри опять стал неугомонным. В понедельник он летит в Калифорнию покупать очередной самолет. Он не может жить без суперреактивной, или как там ее еще, машины,

— Вот как?

— Да, Спенс. Приезжай быстрей. Он улетит, и мы наконец-то будем одни. Мы чудно проведем время...

На том конце провода послышались шум и хихиканье, а затем снова раздался голос Лэрри:

— Не обращай внимания на крошку. Она хочет разрушить нашу прекрасную дружбу. Она ревнует.

— Послушай, — сказал Спенсер, — что, если я позвоню тебе завтра утром? Я сейчас немного занят.

— О, извини, дружище, — рассмеялся Лэрри. — Мне следовало бы это знать, тихоня Спенсер, вашингтонский Казанова. Передай ей привет. И береги себя!

— Спасибо, Лэрри. Привет Луизе. — Он положил трубку и обернулся. — Извините, Кэрол.

Она стояла, прислонившись к подоконнику, плечи ее были опущены. Лица не было видно.

— Я беспокоюсь за Гордона, — сказала она.

Он подошел ближе.

— Почему? Что случилось?

— Я ужасно беспокоюсь, — повторила она.

— Но ведь все идет хорошо, — сказал он. — Они не нашли ни одного доказательства. Вам это известно. И никогда не найдут. Улик не существует.

— Да.

Она потянулась к пепельнице, чтобы положить сигарету, и подняла голову. Она злоупотребляла губной помадой. Рот был чересчур ярким и бесформенным, а лицо бело как мел.

— Вы не заметили этого?

— Не заметил чего?

Он остановился. Конечно, он заметил. Посторонние — и те заметили. Лэрри только что сказал об этом, а ведь Лэрри не был даже знаком с Гордоном Беквудом.

— Он погибает, — сказала Кэрол.

Спенсер подошел к ней совсем близко. Он взял ее за руку.

— Еще несколько дней. Три-четыре — самое большее.

Она отняла руку, резким движением оторвалась от подоконника и прошла в глубь комнаты. Ее голос звучал глухо:

— Значит, еще несколько дней. А потом что?

— Он будет полностью оправдан.

— Вы сами в это не верите, — сказала она. — Видели вечерние газеты?

— Да. — Он пытался говорить бодро и уверенно. — Это не имеет никакого значения. Важно одно: виновен человек или невиновен. А все остальное забудется.

Она молчала.

— Кэрол, пожалуйста, будьте откровенны со мной, — сказал он. — Вы считаете, что я допустил ошибку? Может быть, вы и Гордон чувствуете, что я не подхожу для ведения дела? Я могу заставить Арбэтта и Майлса изменить их решение. Я сейчас же позвоню Майлсу.

Она отрицательно покачала головой.

— Нет, Спенс, нет. Гордон знает, что вы делаете все возможное. И я тоже знаю. Дело совсем в другом. Теперь уже неважно, виновен он или невиновен. Человека опозорили. — Ее пальцы безостановочно мяли носовой платок. — Вчера случилась неприятность, — продолжала она. — Мы позвонили в Нью-Йорк детям. — Она заплакала. — Мы все время старались скрыть от них происходящее. Но, конечно, ничего не получилось. Гордон разговаривал с сыном — вы знаете, его тоже зовут Гордон. Мальчик заявил, что теперь он носит свое второе имя — Фрэнк. Гордон Беквуд — позорное имя, сказал он. Дети дразнят его.

— Что ответил Гордон? — спросил Спенсер.

— Ничего. Я слушала по отводной линии. Он не сказал ни слова. Он просто положил трубку. Я быстро закончила разговор и пошла к нему. Но его уже не было.

Спенсер подошел к ней.

— Он сейчас у себя?

— Он спит, — ответила Кэрол. Она тщетно пыталась успокоиться. — По крайней мере спал, когда я уходила. Я дала ему две таблетки снотворного. Я прячу их от него. Мне страшно.

Внезапно она бросилась к нему и вскинула руки на его плечи.