Телохранитель

Всего было три выстрела из двух пистолетов. Сначала раздался один, потом — почти сразу — ему ответило еще два. Яркие вспышки, казалось, прорвали белые дыры в полотне темноты. Затем — звук падающих на бетон тел.

В подземном гараже было достаточно света, и Фрэнк Фармер увидел, как тот, в кого он целился — мощного телосложения мужчина в темном костюме, — резко ударился о вытянутый корпус лимузина и затем медленно сполз на пол, оставляя на полированной поверхности следы крови, струившейся из огромной раны в спине.

Там, где только что билось его сердце, теперь виднелось красное, рваное отверстие. Фармер уставился на рану, с удивлением разглядывая торчавшие из нее клочки зеленой бумаги с прилипшими по бокам лохмотьями ткани. И тут он сообразил.

Те две пули, которые он выпустил в этого человека, видимо, прорвали бумажник во внутреннем кармане прямо у сердца и вдавили в него пачку долларов. Фрэнк задумчиво кивнул: действительно, все это случилось только из-за денег.

— Господи, Фармер!

Фрэнк Фармер лежал поверх худосочного Стэнли Клингмана, прижимая этого опрятно одетого финансиста к грязному холодному полу, при этом лацкан его пиджака от Армани быстро впитывал масляное пятно, похожее на лужу запекшейся крови. За сотую долю секунды до первого выстрела Фармер бросился на Клингмана, сбив его на пол и тяжело навалившись сверху, и загородил таким образом клиента своим телом подобно тому, как на ринге борец придавливает своего противника к полу.

Первая пуля пробила окно "бентли" — машины Клингмана, но прежде чем осколки успели осыпаться на бетон, Фармер сделал два ответных — и смертельных — выстрела.

Клингман попытался выбраться из-под Фрэнка, но был опять прижат к полу, пока телохранитель, с пистолетом в вытянутой руке, осматривал пространство на несколько метров вокруг, прислушиваясь к топоту бегущих в их направлении ног.

Какой-то человек в кепке, обойдя машину, расширенными от ужаса глазами смотрел на тело, лежащее в луже крови. Это был шофер лимузина.

— Не двигайся,— приказал Фармер.

Увидев пистолет в руке Фрэнка, шофер сразу подчинился: он замер, подняв руки, словно его задержали при облаве. Спокойным голосом четко и коротко Фрэнк приказал:

— Позвони в полицию!

Шофер молча кивнул и убежал.

Фармер позволил себе расслабиться и поднялся на ноги. Клингман тоже встал, тяжело дыша. Его холеное лицо было мертвенно-бледным. Клингмана бил озноб.

— О, Господи!— вздохнул он и вытер лоб тыльной стороной руки.

Тринадцать часов потребовалось Фрэнку Фармеру, чтобы разобраться с полицейскими из криминального отдела, пока они опросили свидетелей и изучили вещественные доказательства. Потом к ним присоединились сотрудники из ФБР, из отдела по борьбе с наркотиками, следователи из прокуратуры штата и еще какой-то примитивный тип из комиссии по валютному контролю, который был просто обязан находиться на месте происшествия, когда дело касалось такой птицы, как Клингман.

Тринадцать часов. Для нью-йоркского департамента полиции это была работенка на высоких оборотах — ведь до того, как Фармер ушел в частный бизнес, он числился в министерстве финансов, больше известном среди широкой публики, как служба безопасности. Фрэнк был одним из них, своим в системе исполнительной власти, где существует профессиональная этика по отношению к другим полицейским, даже бывшим.

Фрэнк проскочил через всю процедуру за тринадцать часов. Он явился к районному прокурору, когда тот составлял список присяжных, которые должны были решить, нарушил ли Фрэнк Фармер закон при убийстве "толстяка" Франко Манганаро. Присяжные обычно делают то, что им говорит прокурор — они с удовольствием признают виновным даже бутерброд с ветчиной, как говорится в старой шутке. А в данном случае прокурор решил, что "мистер Фармер имел право на ношение оружия и что мистер Манганаро, "свободный убийца" из Филадельфии, бесспорно, заслужил такую внезапную кончину". Присяжные не имели никаких претензий; Фрэнку вернули его пистолет и отпустили восвояси.

Он отправился прямиком в свой отель и упаковал вещи, затем на такси добрался до великолепных апартаментов Клингмана на Пятой авеню с окнами, выходящими на музей Метрополитен.

А пока Фрэнк Фармер в течение тринадцати часов следил за тем, чтобы справедливость восторжествовала, Клингман вернулся в свои покои, немного отдохнул, а затем передал себя в руки массажистки, парикмахера, маникюрщицы и камердинера. Он выглядел отдохнувшим и ухоженным, но под этой оболочкой все еще чувствовался страх от происшедшего. Фрэнк же — в своем помятом пиджаке — выглядел утомленным, но спокойным.

Если исключить уже потерявший остроту момент перестрелки и бюрократическую волокиту, которая за этим последовала, дело Клингмана не было очень уж сложным или запутанным. Клиент Фармера ошибся при даче показаний против одного коллеги-бизнесмена с Уолл-стрита, в результате чего двое оказались за решеткой. Один из них поклялся отомстить, и появление "толстяка" Манганаро было предсказуемо. Где-то около месяца Фрэнк тенью ходил за Клингманом в ожидании нападения. И когда оно произошло, он быстро с этим справился. И все.

Клингман провел Фармера в отделанный деревом кабинет и налил два стакана бренди. Протянув один Фрэнку, он спросил:

— Фрэнк, у тебя руки дрожат когда-нибудь?

Фармер чуть улыбнулся.

— Иногда. Но это все ерунда, не больше чем приток адреналина.

Клингман кивнул, как бы соглашаясь с собственными мыслями.

— Можно задать тебе еще вопрос?

— Что тебя интересует?

— Откуда ты знал?

— Знал о чем?

— О Манганаро. Откуда ты знал, что он попытается что-то предпринять?

— Я не знал, что это будет именно он. Я о нем даже ничего не слышал до сегодняшнего дня. Его просто наняли,— он пожал плечами.— Тебе угрожали, и я был уверен, что кто-нибудь наверняка появится на горизонте.

— Но когда… когда это случилось, ты знал, что это произойдет, словно заглянул на несколько секунд вперед и увидел все еще до того, как это случилось.

Фрэнк Фармер позволил себе улыбнуться.

— Он сам себя выдал. Я увидел его.

— Черт подери!— Клингман рассмеялся.— Я-то его тоже видел. Но мне ничего и в голову не пришло. Просто какой-то парень в подземном гараже.

— Он мыл машину,— сказал Фрэнк, словно эта фраза все объясняла.

— И что?

— В подземных гаражах не моют машин. Он сам себя выдал.

Клингман покачал головой с удивлением.

— Видимо, мне повезло, что ты был на моей стороне,— он вытащил конверт из внутреннего кармана и протянул Фрэнку. Не открывая его, даже почти не глядя на конверт, тот опустил его в свой карман.

— Спасибо.

— Знаешь,— начал Клингман,— мне бы хотелось, чтобы ты остался. Пусть это будет твоим постоянным местом. Ты можешь сам назвать цену.